Да нет, на самом деле мне это уже не нужно, потому что я через всю кухню вижу светящуюся цифру на счетчике моей девочки, и до меня доходит ужасный и абсолютно точный смысл ее радостных восклицаний «Завоевала приз!» и «Самый низкий!».
Я понимаю, каких результатов добиваются в школе от маленьких учениц. Я понимаю, какими успехами хвасталась сегодня Соня. Я это поняла, увидев, что счетчик на ее тоненьком запястье показывает цифру.
Значит, в школе моя дочь весь день молчала.
Глава двадцатая
Я была права; там устроили соревнование.
В письме, которое Патрик вскрыл и сразу же мне зачитал, «с огромным удовольствием» сообщалось о начале ежемесячных соревнований для всех учащихся школы ШИД 523 – где ШИД означает Школу Истинных Девочек. По всей видимости, сыновья мои теперь ходят в школу ШИМ, то есть Школу Истинных Мальчиков – Стивен-то, можно сказать, уже отрезанный ломоть, а Сэму и Лео еще предстоит там учиться с пятого по восьмой класс. В школе для девочек такого деления нет; возможно, это тоже один из пунктов манифеста преподобного Карла – ведь таким образом старшие помогут обучению младших, а также не нужно будет удваивать количество цифровых швейных машинок и садового инвентаря для уроков домоводства.
– Для начала они решили устраивать ежедневные соревнования, – говорит Патрик, достав из холодильника пиво и устраиваясь напротив меня на барной табуретке. Он так рано обычно не начинает, но я ничего не говорю. – Приз в виде мороженого получает та ученица младших классов, которая за день произнесет меньше всего слов. – Патрик жадно пьет пиво прямо из бутылки. – Это, естественно, проверят по показателю ее счетчика.
В общем, все именно так, как я и ожидала.
А Патрик продолжает:
– В конце месяца они намерены подсчитать все показатели и…
– Слова, – вставляю я. И черный браслет у меня на левом запястье тикает один раз.
– Да, слова. Есть приз за победу в классном соревновании, который они именуют «соответствующим возрасту». Младшим девочкам в подарок предназначается кукла, ученицам средних классов – разные игры, а для тех, кто старше шестнадцати, – наборы косметики.
Супер. Скупают голоса детей в обмен на всякую дрянь.
Но хуже всего то, что Патрик улыбается.
– Ладно, хватит об этом, – говорит он. – Все это ерунда.
– Да никакая это, черт побери, не ерунда! – ору я и тут же чувствую, как проклятый браслет больно сжимает мое запястье, а затем следует четыре довольно легких укола, и я замечаю, что цифра на экране счетчика выросла с 46 до 50. Затем счетчик как-то странно квакает, точно больная лягушка, и цифра 50 мгновенно превращается в 60. Ладно, придется исключить из обращения «черт побери» и кое-что еще, а также напрочь забыть о списке Джорджа Гарлина из семи грязных слов. Хорошо бы еще понять, почему это Патрик продолжает так радостно мне улыбаться?
А он, словно прочитав мои мысли, выходит из кухни, приносит из прихожей свой портфель и ставит его между нами на кухонную стойку.
– Презент от президента, детка, – говорит он, извлекая из портфеля конверт с президентской печатью в правом верхнем углу. А слева, где обычно приклеивают марку, выдавлена серебром большая буква «И» – образец для нового значка Стивена.
Ну да, как говорится, «помянешь дьявола…». Я слышу, что вернулись наши сыновья.
Первыми в кухню врываются Лео и Сэм. Здороваются, целуют меня и тут же, словно рой пчел, лезут в буфет, чтобы перекусить. Стивен – сегодня он какой-то еще более сдержанный и сосредоточенный, чем обычно, – тоже прямым ходом направляется к холодильнику, бросив на ходу: «Привет, пап. Привет, мам».
В холодильник он, естественно, лезет за молоком, а молоко-то купить я и забыла.
– Прелестно! – ядовитым тоном замечает Стивен, вытряхивая из пакета в кружку последние капли. По-моему, его удивляет, что я никак на его замечание не реагирую, и он решает сменить тему, увидев у меня на руке новый «аксессуар». – Ого! Ты уже последнюю модель получила? Здорово! И у Джулии тоже такой, только пурпурный с серебряными звездами. Она его сегодня впервые надела и показала мне, пока мы с автобуса домой шли.
У меня нет ненависти к собственному сыну. У меня нет ненависти к собственному сыну. У меня нет ненависти к собственному сыну.
И все-таки в данный момент я его чуточку ненавижу. Совсем чуть-чуть.
– Ты все-таки прочти это письмо, Джин, – напоминает мне Патрик.