Я даже рискнула израсходовать три слова:
– Все еще здесь?
– Да, я все еще здесь. Хотя на август у меня уже куплен билет домой. Уеду, как только летний семестр закончится. Не могу я больше в вашей стране оставаться, – говоря это, он старался не смотреть мне в глаза, но все время не отрывал взгляда от моего серебристого браслета-счетчика. – Я бы и на лето здесь не остался, но мне было сделано весьма щедрое предложение.
До августа оставалось еще пять месяцев, и я понимала: если он уедет, то никогда уже в Штаты не вернется. Да на его месте никто бы сюда не вернулся!
Лоренцо расплатился с булочником и быстро сказал мне:
– Никуда не уходи. Я сейчас приду.
И исчез в рыночной толпе на противоположном конце зала, где находились кафе и винный магазин. Это было во вторник утром, и погода стояла необычайно теплая для марта, хотя этот месяц любит атаковать Вашингтон бодрящими зарядами зимней стужи и снега, словно желая напомнить, что зима еще не закончилась. Разум подсказывал мне, что лучше всего поскорее выбежать с рынка через боковую дверь и, забыв о сыре, сесть в метро и вернуться домой. Или поехать еще куда-нибудь. Однако ноги мои не желали мне подчиняться, они были словно приклеены к полу. А Лоренцо тем временем уже успел вернуться, прибавив к накупленной снеди еще один пакет.
– Встречаемся через десять минут в переулке на Восьмой улице, – мимоходом бросил он мне.
Секс не с мужем, а с другими мужчинами – как до вступления в брак, так и после этого, – теперь официально считается нарушением закона. Собственно, адюльтер всегда считался уголовно наказуемым в большей части американских штатов, что, на мой взгляд, было типичным пережитком тех, принятых еще до Средних веков, законов о содомии, запрещавших даже супружеским парам использовать какую бы то ни было иную разновидность сексуального соития, кроме вагинального. «Аморальный» и «неестественный» – такими определениями секса пользовались, оценивая уровень морального падения прелюбодеев. Редко, впрочем, кого-то по-настоящему обвиняли и судили за феллацио или анальный секс, да и любовные утехи вне законного супружеского ложа воспринимались скорее как норма, хотя и не поощрялись.
А контролируемая рождаемость? Еще один пример. Полки в аптеках, где раньше лежали груды противозачаточных средств «Троян» и «Дюрекс», а также коробки с «ЛайфСтайлз», теперь были битком забиты детским питанием и упаковками памперсов. Логичное замещение.
У преподобного Карла имелась масса соображений касательно секса и нравственных устоев общества, когда он достиг нынешних высот своего могущества. Никаких выборов не проводилось, никаких слушаний и одобрения его кандидатуры не было – просто президенту нужны были голоса избирателей, и благодаря Карлу он их получил. И теперь от Сэма Майерса требовалось одно: внимательно слушать, что говорит ему этот человек, неофициально считающийся его «правой рукой»; человек, которому внемлют миллионы внимательных слушателей; человек, который полагает, что вернуться на сто лет назад – шаг в высшей степени желательный.
И да благословит Господь эту хитрую уловку.
Я не знаю, действительно ли существует фургон Карла Корбина для особ, подозреваемых в адюльтере, зато я хорошо знаю, как поступили с Энни Уилсон с нашей улицы, когда ее муж позвонил и сообщил о совершенном ею прелюбодеянии. Это показали по телевизору всего через несколько дней после того, как мой мир встал с ног на голову.
Энни Уильсон, собственно, была проституткой в обличье домохозяйки – во всяком случае, именно так она выглядела, когда ее муж бывал дома. Видимо, по средам с утра, как только ее муж уходил на работу, она кому-то звонила и мгновенно меняла свой гардероб до неузнаваемости, а после обеда этот кукольный процесс переодевания осуществлялся в обратном направлении, поскольку мужчина, приезжавший к ней на стареньком синем пикапе, вновь заводил мотор и отбывал восвояси до следующей среды. Наверное, на сей счет между ними существовала определенная договоренность.
Вообще-то мне не следовало бы называть ее шлюхой. Я и сама ничуть не лучше. Да и мужа Энни никак не назовешь Принцем Очарование. Она, кстати, целых два года пыталась от него уйти, и однажды он попросту аннулировал ее кредитные карты и прекратил выплаты за ее автомобиль. Энни с тем же успехом могла бы жить и в тюрьме строгого режима. Однажды в среду я, помнится, подбадривала ее без слов, давая понять, что у нее есть все основания просто выйти сейчас из дома, сесть в этот синий пикап и никогда больше назад не оглядываться.