— Ах да, теперь вспомнил: что-то по поводу потери вами способности говорить на языке мертвых? И по поводу вашей полной неспособности к вычислениям? Что ж, первого, очевидно, не произошло, иначе как бы вы могли сейчас со мной разговаривать. А относительно неспособности к вычислениям... — Мёбиус усмехнулся. — О вас, Гарри Киф, я бы подобного не сказал!
Теперь уже настала очередь Гарри вздохнуть с облегчением. Поначалу затуманенный разум Мёбиуса постепенно приобретал свойственную ему кристальную ясность. Он вновь попытался объяснить Мёбиусу суть своего дела.
— Но все именно так: то, что со мной произошло, нельзя выразить иначе. Я лишен способности делать вычисления, я не в состоянии постичь ни одну формулу, у меня больше нет возможности проникнуть в пространство Мёбиуса. А мне сейчас необходимо это пространство!
— Не способен вычислять! — повторил удивленный и потрясенный Мёбиус. — Но как такое может быть? Я не могу поверить, что это случилось именно с вами! Вы же мой лучший ученик! Вот, попробуйте это... — и перед мысленным взором Гарри он написал какое-то сложное математическое выражение.
Гарри всматривался в этот ряд цифр, внимательно изучая каждый его знак и символ, однако это было все равно что понять фразу, написанную на совершенно незнакомом языке.
— Бесполезно, — наконец сказал он.
— Невероятно! — воскликнул Мёбиус. — Это же была совершенно простая задача, Гарри! Похоже, у вас действительно серьезная проблема.
— Именно об этом я вам все время и говорил, — Гарри старался быть терпеливым. — И именно поэтому мне необходима ваша помощь.
— Вы только скажите, что я должен делать! Новый вздох Гарри выражал уже радость, ибо наконец-то Гарри, кажется, удалось заинтересовать Мёбиуса, завладеть его вниманием. Он коротко рассказал ему о том, как Фаэтор проник в его мозг и разъединил замкнутые связи в его отделах, которые вызывали и стимулировали мучительную боль каждый раз, когда Гарри пытался заговорить на языке мертвых.
— Фаэтор был, наверное, единственным, кому было по силам все это исправить, ибо тот, кто совершил насилие над моим разумом, был таким же, как он, — объяснил Мёбиусу Гарри. — Таким образом, ко мне вернулась способность беседовать с мертвыми. Но это было не единственное нарушение, обнаруженное там Фаэтором. Те области моего разума, которые, в основном, контролировали мое врожденное понимание чисел и всего, что с ними связано, были практически полностью перекрыты. Он нашел заблокированные участки мозга, связанные с моими математическими способностями. Фаэтор — отнюдь не математик. И все же, благодаря его невероятной силе, с большим трудом удалось открыть одну из дверей, но буквально на секунду — она тут же захлопнулась вновь. Однако и этого было достаточно, чтобы он увидел за ней... пространство Мёбиуса. Для него это оказалось слишком большим потрясением, и он ушел оттуда.
— Потрясающе! — воскликнул Мёбиус. — Мне думается, что мы должны начать ваше обучение с самого начала.
Гарри застонал.
— Это не совсем то, на что я рассчитывал, — возразил он. — То есть я надеялся, что есть какой-то иной, более быстрый путь. Видите ли, мне необходимо это срочно, сейчас. В противном случае, боюсь, что мне коней. Мне казалось, что Фаэтор мог добиться успеха только в тех областях, в которых он хорошо разбирается сам, а следовательно, вы, может быть...
— Но Гарри! — Мёбиус был удивлен и шокирован. — Ведь я же не вампир! Ваш разум принадлежит только вам, он неприкосновенен! И...
— Но ему скоро придет конец, — ответил Гарри. — Если сейчас вы отвернетесь от меня, откажетесь мне помочь! — В голосе Гарри слышались отчаяние и безысходность. — Послушайте, Август Фердинанд! Мне предстоит бороться с поистине чудовищными явлениями, а потому мне потребуется любая помощь и поддержка, какую только я смогу получить. И делаю я это не ради одного лишь себя, но ради всего человечества. И если только я проиграю эту битву, мой враг захватит все, даже пространство Мёбиуса. Поверьте, я ничуть не преувеличиваю. Если вам не удастся открыть в моей голове эти двери, он наверняка сумеет это сделать. И... и... и тогда...
— Что будет тогда?
— Тогда... я не знаю, что будет!
Мёбиус некоторое время молчал, потом спросил — Это очень серьезно, не так ли?
— Да, очень серьезно.
— Но Гарри! Ведь там хранятся все ваши тайны, паши устремления, ваши самые интимные мысли — А также все мои желания, проступки и прегрешения. Но Август, это не означает подглядывание в замочную скважину. Вам нет никакой нужды видеть то, что вы не хотите видеть.
Мёбиус вздохнул, выражая тем самым свое молчаливое, хотя и неохотное, согласие.
— Хорошо. Каким образом мы можем это сделать? Гарри оживился.
— Август Фердинанд, вы единственный в мире мертвых, кому по силам проникать повсюду, в буквальном смысле, повсюду, в пределах трехмерного пространства. Вы взлетали к звездам и опускались на дно величайших глубин океана. Благодаря вашим знаниям и вашему пространству вам удалось сбросить могильные оковы. А потому... мы можем поступить очень просто. Я, во всяком случае, на это надеюсь. Я собираюсь очистить свой разум и уснуть, пригласив вас проникнуть в него. Я скажу вам: “Господин Мёбиус, войдите в мой мозг. Войдите в него по своей воле и желанию и делайте с ним все, что сочтете нужным..."
— А-а-а-ах! — раздался вдруг в голове Гарри мрачный, клокочущий, тягучий и чрезвычайно мощный голос Яноша Ференци. — Какое красноречивое предложение! Разве можно позволить кому-либо сказать потом, что я от него отказался!
Мёбиус и его мертвые речи тут же были отброшены в сторону. Гарри, совершенно парализованный, ничего не мог поделать. Он чувствовал тяжелые шаги Ференци, ходящего внутри его головы, как рыба чувствует присутствие миноги в своих жабрах, и точно так же не в силах был сопротивляться этому. Словно неведомый скользкий червь заполз в его ухо, чтобы полакомиться мозгом, и теперь, прежде чем начать свой пир, с вожделением потягивается внутри. Он попытался наглухо захлопнуть ставни, перекрыть доступ в свой разум, но непрошенный гость не позволял ему сделать это, не тратя никаких усилий.
— Вот как? — произнес Янош, продолжая свой путь и наслаждаясь ужасом, который испытывал хозяин захваченного им дома. — Неужели я только что ощутил, что ты весь сжался? Да может ли такое быть? Ты попытался изгнать меня? И это все, на что ты способен? Если так, мне здесь совершенно нечего опасаться! Но как тебе не стыдно, Гарри Киф! Ты приглашаешь меня в гости и тут же вышвыриваешь вон? Какой же ты после этого хозяин?
— Я приглашаю? Но... мое приглашение предназначалось вовсе не тебе! — Гарри заставлял свой мозг усиленно работать, напоминая себе, что имеет дело всего лишь с еще одним вампиром. Янош ухватился за высказанную мысль, как стервятник за падаль.
— Ты меня не приглашал? Но твой разум был распахнут, как лоно продажной девки, и столь же соблазнителен!
Ужас Гарри постепенно проходил, он крепче взял себя в руки и заставил свой лихорадочно работающий мозг перейти в состояние защиты — так ему, во всяком случае, хотелось надеяться. Но он почти физически ощущал зловонное дыхание вампира и его крадущиеся шаги в самых тайных коридорах самого своего существа.
— Ты по-прежнему утверждаешь, что от меня дурно пахнет? — со смехом спросил непрошенный гость. — Как ты сказал в последний раз, когда мы виделись? Ты сравнил меня с дохлой свиньей? Но ведь тебе, как никому другому, должно быть известно, что я бессмертен!..
Гарри вдруг совершенно успокоился. До этого он чувствовал себя так, словно ему не хватало воздуха, но сейчас будто кто-то распахнул окно и свежий ветер унес, из его разума опутавшую его паутину. Наполнив легкие этим таинственным, не существующим на самом деле эфиром, Гарри ощутил в себе новые силы. И уже совсем по-иному воспринимая происходящее, Гарри недоумевал: откуда же этот вампир набрался наглости, почему чувствовал себя так спокойно, в полной безопасности, что... что осмеливался вот так бродить по его разуму?