— Вы хотите сказать, что Янош не может полностью доверять тому, что видит в будущем? — спросил Дарси.
— Он может доверять, но только до определенной степени, ибо видит только общую картину, но не детали и подробности. Но что бы ни пришлось ему увидеть, он знает, что избежать этого ему не удастся. Он, например, знал, что Фаэтор уничтожит его, но принял меры и позаботился о том, чтобы вернуться обратно Остановить Фаэтора он был не в силах, да он и не пытался, ибо неизбежное обязательно должно произойти. Однако он сделал все, чтобы обеспечить свое возвращение.
Манолис внимательно слушал, пытаясь во все вникнуть и во всем разобраться, но постепенно его охватило чувство безысходности и безнадежности.
— И вы думаете, что сумеете победить подобное существо? Лично мне он кажется... неуязвимым!
На лице Гарри появилась какая-то странная мрачная улыбка.
— Неуязвимым? О, я отнюдь не уверен в этом. Но не сомневаюсь, что ему очень хочется заставить нас думать именно так. Попробуйте задать себе вопрос: если уж он действительно непобедим, зачем бы он стал вообще связываться с нами? И почему его так беспокою я? Игорь Влади был прав: никогда нельзя быть уверенным в будущем — только время расставит все по своим местам. В любом случае, это ничего не меняет. Если я его не отыщу, он сам отправится меня искать. — Он кивнул головой. — Да, приближается открытая схватка, и на данный момент хозяином положения является Янош — он дергает марионеток за веревочки. А нам остается только надеяться, что в своих манипуляциях он перехитрит самого себя и совершит ту же ошибку, что и Игорь Влади... сам шагнет под колеса поезда...
Было пять минут девятого вечера, когда раздался наконец телефонный звонок, которого так ждал Манолис — звонил пилот самолета, курсировавшего между Родосом и Карпатосом. Он сообщил, что в три часа утра с аэродрома на Карпатосе вылетел самолет Джанни Лазаридиса, за штурвалом которого находился один из его людей. Куда направился самолет — неизвестно. На борту его находятся сам Лазаридис, а также неизвестные женщина и мужчина, описание которых соответствует описаниям Сандры и Кена Лейрда.
Гарри уже успел подготовить себя к чему-либо подобному, ибо примерно такого рода сообщение он и ожидал услышать. А потому он не испытал потрясения, но все же был несколько озадачен.
— Что значит “направление полета неизвестно”? Разве перед вылетом пилот не обязан запросить для себя свободный коридор? И разве пассажиры и сам пилот не должны пройти регистрацию, таможенный контроль и другие необходимые процедуры?
Манолис в ответ фыркнул.
— Я же говорю вам: это Греция! А Карпатос — очень маленький остров. А аэродром вообще крошечный. Он существует там всего лишь год или два, да и то только благодаря туристам. Вы говорите — таможня? Ха! Если вы иностранец, въезжающий в страну, вам еще, может быть, кто-нибудь и поставит штамп в паспорте... но если вы грек, да к тому же еще и вылетаете... Меня вообще удивляет, что в три часа утра кто-то еще потрудился точно запомнить время!
— Полнейший тупик! — воскликнул Дарси. — Он мог отправиться куда угодно!
— Нет, я сумею найти его, — покачал головой Гарри. — Проблема лишь в том, что у меня может не оказаться возможности попасть туда, где он будет. Но этот вопрос мы решим, когда придет время. А сейчас мне необходимо побеседовать с Армстронгом.
На какое-то время его слова обескуражили и Манолиса и Дарси. Дарси первым пришел в себя, поскольку ему уже приходилось наблюдать за работой некроскопа.
— Вы хотите, чтобы мы отвезли вас к нему?
— Да и притом немедленно. Хотя я не думаю, что время сейчас имеет большое значение. Но механизм необходимо запустить, и тогда, рано или поздно, мы доберемся до главного. Но если я вынужден буду сидеть сложа руки... мне кажется, бездействие сведет меня с ума.
— Вы собираетесь разговаривать с покойником? — до Манолиса наконец дошла правда.
— Да, возле мусоросжигателя, — кивнул Гарри. — Именно там он находится сейчас и там останется навсегда.
— И он... он будет с вами беседовать?
— Они никогда не отказываются от общения со мной, — ответил Гарри. — Армстронг уже не находится во власти Яноша. Скорее всего, ему даже очень хочется выговориться, рассказать обо всем. А чуть позже, вечером, я попытаюсь связаться еще с одним человеком.
— С Мёбиусом? — спросил Дарси.
— Да, с ним, — кивнул Гарри. — Вампир внес сумятицу в мой мозг и лишил меня возможности беседовать с мертвыми. И потребовалось вмешательство другого вампира, чтобы поставить все на свои места. Но тот, кто причинил мне урон, был еще и великим математиком. Ведь это мой сын, и свои таланты он унаследовал от меня. Проникнув в мой мозг, он запер в нем некоторые двери, и, таким образом, я теперь не в состоянии производить вычисления. Но если Фаэтору удалось сделать то, что он сделал, то, возможно, и Мёбиус сумеет восстановить мой математический дар. И если это произойдет, Янош получит возможность быстро истратить свои денежки.
Мусоросжигатель все еще работал. Молодой грек, оставшийся на сверхурочную работу, подбрасывал дрова в желто-красную пасть ревущего и сверкающего чудовища, а из высокой трубы в небо летел черный дым, перемешанный с быстро гаснущими яркими искрами. Дарси и Манолис остановились возле кочегара, наблюдая за его работой, а Гарри устроился на ящике поодаль от них и обратил в пространство странно пустой, почти бессмысленный взгляд. Однако мозг его усиленно работал, некроскоп всеми фибрами души ощущал, что дух Сета Армстронга витает совсем рядом. Он отчетливо слышал его стоны и крик.
— Армстронг, — мягко и участливо заговорил с ним Гарри, — все уже позади. Вы теперь совершенно свободны. Что же вас так огорчает?
Стоны и плач мгновенно прекратились, и Гарри услышал голос Сета, полный удивления и недоверия:
— Гарри Киф? Вы, станете со мной разговаривать?
— О, мне приходилось беседовать с теми, кто гораздо хуже вас, Сет, — ответил Гарри. — К тому же, как мне кажется, вы не более чем очередная жертва, одна из очень и очень многих. Не думаю, что вы хотели стать тем, кем стали Едва ли в ваших силах было воспротивиться этому — Я не мог, поверьте мне, я не мог! — в голосе Армстронга слышалось явное облегчение — Целых пять с половиной лет я был мухой, бившейся в его паутине Он был моим хозяином, а я — его рабом И за все это время ни одного поступка я не совершил по собственной воле.
— Знаю, — ответил Гарри, — но они любят делать вид, что вы сами принимаете решения Мне кажется что, несмотря на то, что они прекрасно знают, что это не правда, их сознание греет мысль о том что вы принадлежите им по своему желанию, добровольно Это успокаивает их совесть — Сознание? Совесть? — Дух Армстронга источал безмерную горечь и ожесточение. — Не смешите меня, Гарри. Такие существа, как Янош Ференци, понятия не имеют о столь привычных для обыкновенных людей вещах.
— Тогда вы, должно быть, рады, что освободились от него? Но отчего такая печаль? Вы стали отныне одним из Великого Большинства мертвых. А это, как говорили мне многие из них, не так плохо, как может показаться.
— Вот как? — отозвался Армстронг. — А вы действительно верите в то, что мертвые захотят иметь со мной дело?
— Двое, как минимум, непременно захотят, — с минуту подумав, ответил Гарри, — а возможно, и гораздо больше. Где ваши родители, Сет?
Он ощутил, что Сет кивнул головой.