Цигбел всегда считался тихим уголком, достаточно удаленным от столичных интриг, чтобы его жители могли строить свой быт без оглядки на царящие в Кверенсе настроения и исходящие оттуда указы. Появление Инспектора почти наверняка означало, что с прежними беззаботными временами придется попрощаться.
Тем не менее, грядущие перемены вовсе не означали, что необходимо прямо сейчас перекраивать все свои планы. А потому Торп все же заскочил в магазинчик, чтобы прикупить объемистую бутыль уксуса.
И теперь он неспешно катил домой, обнимая приобретение одной рукой, а в другой держа врученную на прощание Лажонном початую флягу вина. Его лошадка прекрасно знала дорогу, а потому можно было отпустить вожжи и спокойно наслаждаться пока еще теплым осенним вечером и умиротворяющим ритмичным плеском рубинового напитка.
А Вальхем-то не промах! Неизвестно, откуда в его беспокойной башке берутся подобные идеи, но подавляющее их большинство оборачивались в итоге неплохой прибылью. Кузница Торпа пользовалась репутацией производителя лучших в округе инструментов во многом благодаря именно его крайне полезным озарениям.
Торп нисколько не сомневался, что люди, купившие сегодня у него ножи, послужат отличными рекламными агентами, что разнесут соответствующие вести по всей Империи. Будут потом специально приезжать, чтобы у него закупиться. Лажонн, к примеру, даже сделал небольшой бизнес на перепродаже его цепей, тщательно скрывая от всех любопытствующих имя реального производителя.
Новую технологию ковки впредь следует теперь применять как можно шире, поскольку со следующим прибывшим эшелоном покупателей может изрядно прибавиться. Так что надо бы наклепать подобных ножичков и прочих инструментов побольше.
А специфический узор, проявляющийся при кипячении лезвий в уксусе, может служить своего рода уникальным авторским клеймом, однозначно указывающим на происхождение клинка. Ведь никто другой воспроизвести его не сможет. Главное – сохранить в тайне секрет их изготовления!
Дома, с горем пополам разгрузив телегу и загнав лошадь в стойло, Торп уселся за столом и принялся пересчитывать свою добычу. Он складывал монеты в аккуратные столбики и, по мере того, как они росли, следом поднималось и его настроение.
Хелема, видя, что день у супруга сегодня удался, хлопотала у плиты, и вскоре по кухне распространился аппетитный аромат жаркого.
Когда свое место занял последний столбик, кузнец довольно крякнул и откинулся назад, любуясь своей добычей. У него уже давно не случалось такой бойкой торговли, и маленькая совестливая заноза в глубине души нашептывала ему, что такой результат – не только его заслуга.
– Мать! – окликнул он жену. – Позови-ка Вальку! Хватит ему уже дуться-то!
– Да он и не обиделся особо, – хмыкнула Хелема и, переставив сковородку с огня на стол, вышла с кухни.
Вопреки ее заверениям, представший перед отчимом Вальхем выглядел угрюмым и насупившимся. Он ожидал продолжения утреннего нагоняя и загодя подготовился к худшему. Впрочем, добродушно-расслабленный вид Торпа, плюс выстроившиеся перед ним ряды поблескивающих медью и серебром монет, сразу давали понять, что взбучки вроде бы не предвидится.
– Вот, – кузнец подтолкнул к нему два медных столбика, – твоя доля. Ты заслужил.
Парень, не сказав ни слова, проворно сгреб монеты в карман. Он опасался, что отчим может и передумать, а потому действовать приходилось быстро. Вся его поза говорила о том, что мальчишка готов в любую секунду снова дать стрекача. Выглянувшая из-за его плеча Хелема громко рассмеялась.
– Да расслабься ты уже! Видишь же, как удачно все сложилось, и не злится он на тебя больше.
Сориентировавшись, Торп выволок из угла купленную бутыль с уксусом и водрузил ее на стол.
– Вот, смотри, я еще кислятины раздобыл, будем по твоему рецепту ножички мариновать. Что скажешь?
– Ну… – Вальхем подтащил к себе табурет и сел, – если дело стоящее…
– Ты же сам видишь, – кузнец кивнул на заполонившие стол монеты. – Но только тс-с-с! Никому ничего не рассказывай. Пусть это так и останется нашим семейным секретом. Дурень кричит, мудрый молчит, ты же знаешь.
Подобным образом заканчивалось обсуждение любого предложенного Вальхемом удачного нововведения. Торп немедленно засекречивал все их наработки и строго-настрого запрещал кому-либо о них рассказывать. Сам же он в дальнейшем не жалел красок, развешивая доверчивым клиентам на уши лапшу про «уникальный опыт», «профессиональное чутье» и те самые «семейные секреты, передающиеся из поколения в поколение». Похоже, в какой-то момент он даже сам начинал верить, что именно так все и обстоит, отчего его словеса становились только убедительней. А Вальхем, как и прежде, продолжал пребывать в роли неприметного чумазого мальчишки-подмастерья, подающего инструменты и поддерживающего огонь в горне.