Я кивнул, пожал ему руку. Пожал руку Архипову. Вышел из здания.
На улице было холодно, моросил дождь. Я вызвал такси, доехал до гостиницы, где мне забронировали номер. Лёг, но не спал. Перед глазами стояло тело на секционном столе. Бледное, уродливое, с острыми зубами и пустыми глазами. Русалка. Существо из легенд. Только настоящее.
В обед я вылетел в Краснодар. Рейс задержали на час. Я сидел в зале ожидания, пил кофе из автомата, смотрел в окно на взлетающие самолёты.
Домой вернулся вечером. Лена встретила меня у двери, обняла.
— Ты похудел, — заметила она.
— Просто немного устал.
— Расскажешь?
— Не могу. Секретно.
Она кивнула, не настаивая. Мы поужинали, а потом супруга рассказывала о своих делах, я слушал, отвечал односложно.
Ночью я лежал рядом с ней, прислушиваясь к ветру за окном. И в этом шуме мне почудилось что-то мелодичное, протяжное. Зов.
Я встал, подошёл к окну. Улица пуста, фонари горят, дождь стучит по асфальту. Никаких голосов. Просто ветер.
Но я знал, что где-то там, в холодных водах Севера, они есть. Плывут в темноте, издают свои звуки, зовут. И кто-то услышит. Кто-то пойдёт. Кто-то прыгнет в воду и не вернётся.
А я же вернулся в постель, закрыл глаза. Пытался не думать, но мысли все равно возвращались.
Сколько их? Одна популяция или несколько? Почему они активизировались именно сейчас? Раньше случаи были редкими, единичными. Теперь за месяц столько пострадавших, один погиб.
Может, их становится больше. Может, меняется климат, температура воды, и они мигрируют ближе к берегам. Может, истощаются их обычные источники пищи, и они переключаются на людей. Или может, мы просто стали замечать то, что всегда было рядом.
Легенды о морском народе. Сказания о русалках, сиренах, морских девах. Моряки рассказывали о них веками. Их считали выдумками, фантазиями пьяных матросов. Но что, если это были не выдумки? Что, если их действительно видели, слышали? И те, кто слышал, шли на зов и не возвращались. А остальные списывали это на шторм, на волны, на несчастный случай.
Океаны покрывают семьдесят процентов планеты. Глубины до одиннадцати километров. Давление, темнота, холод. Там могут существовать формы жизни, о которых мы не знаем. Гигантские кальмары, которых считали мифом, оказались реальны. Глубоководные рыбы с устрашающей внешностью. Так почему не может быть разумных существ, адаптировавшихся к воде?
Но разумны ли они? Виктор Семёнович сказал, мозг небольшой. Но структура сложная. Может, их разум другой. Не абстрактный, не технологический. Инстинктивный, коллективный. Они охотятся, используя звук. Это требует координации, понимания. Может, они общаются между собой. Может, у них есть социальная структура.
Я подумал о том, что одно существо погибло. Выброшено на берег. Почему? Ранено? Болело? Или старо? Может, сородичи оставили его умирать. А может, оно само выбралось на берег, понимая, что конец близок.
И если их много, если там целая популяция, они узнают о гибели одного из своих? Отреагируют? Станут агрессивнее? Или, наоборот, уйдут глубже, скрываясь от людей?
Вопросов больше, чем ответов. И я понимал, что найти ответы будет сложно. Океан не отдаёт своих тайн просто так.
Утром я проснулся от звонка. Лапшин.
— Андрей Степанович, извините, что так рано. Новости. Генетический анализ готов. Только что получил результаты из лаборатории.
Я сел на кровати, протер глаза. За окном серый рассвет, часы показывали шесть двадцать.
— Что там?
— Существо не имеет аналогов среди известных видов. Совсем. ДНК исследовали три независимые лаборатории, все пришли к одному выводу. Сходство с человеческим геномом девяносто шесть процентов, что сопоставимо с шимпанзе. Однако эти четыре процента отличий, не точечные мутации, а целые кассеты генов, которых нет ни у приматов, ни у китообразных.
Я встал, подошёл к окну, прижимая телефон к уху плечом, одновременно натягивая штаны свободной рукой.
— Что это значит?
— Биологи теряются в догадках. Одна группа утверждает, что это пример конвергентной эволюции. То есть независимо от человека, какая-то линия приматов или ранних гоминид ушла в воду, адаптировалась, эволюционировала параллельно. Но палеонтологических подтверждений нет. Ни одной находки, которая указывала бы на переходные формы между наземными приматами и этим существом.