Я сжал кулаки.
— Господи. Приходько мёртв. Волынец умирает. Это же… это же кошмар.
— Я знаю. Мы делаем что можем, Андрей Степанович. Но это сложнее, чем я думал. Мы не знаем, как разорвать связь между ними и источником. Как заблокировать зов. Если не найдём способ, мы потеряем ещё людей.
Лена вышла из спальни, заспанная, в халате. Посмотрела на меня вопросительно. Я кивнул ей, показал на телефон. Она кивнула в ответ, пошла в ванную.
— Аркадий Иванович, что мне делать? Вернуться?
— Нет. Пока нет. Если что, я позвоню. Сейчас работа идёт в лабораториях, на флоте. Ваша помощь нужна была на этапе сбора информации. Вы сделали свою часть. Спасибо.
— Хорошо. Держите меня в курсе.
— Обязательно.
Он отключился. Я сидел, глядя на телефон. Потом встал, пошёл в ванную. Лена чистила зубы, посмотрела на меня в зеркало.
— Что-то случилось? — спросила она, прополоскав рот.
— Работа. Всё сложно.
Она обняла меня, прижалась.
— Ты справишься. Ты всегда справляешься, Сомов.
Я обнял её в ответ, вдыхая запах волос. Мне хотелось остаться здесь, в этом тепле, и никуда не уходить. Забыть про север, про холодную воду, про существ, которые зовут. Но я знал, что не смогу этого сделать.
Мы позавтракали в тишине. Я смотрел в окно на осенний двор. Голые деревья, лужи. Обычный ноябрьский день в Краснодаре.
После того, как допил кофе, я поцеловал Лену на прощание, а потом направился на работу.
В кабинете ждал Прохорчук.
— Андрей Степанович, как съездил?
— Нормально. Дело закрыто?
— Формально да. Лапшин передал, что твоя помощь больше не требуется. Но если что, будь готов. Говорит, ситуация может развиваться.
— Понял.
Я отправился в свой кабинет, сел за стол, открыл компьютер, начал разбирать бумаги по текущим делам. Мелкие кражи, мошенничество, контрабанда. Обычная работа. Но мысли возвращались к северу, к холодной воде, к существу на секционном столе.
Я думал о том, что мир сложнее, чем мы привыкли думать. Что рядом с нами, в океанах, в глубинах, могут существовать формы жизни, о которых мы не знаем. Некоторые безобидны. Некоторые нет.
Русалки. Я бы рассмеялся ещё пару лет назад, услышав это слово всерьёз. Но теперь я видел. Видел тело, вскрытое на столе. Видел острые зубы, когти, жабры. Слышал о голосе, который сводит с ума. Знал, что люди гибли, идя на зов.
И я понимал, что это не конец. Это начало. Одно существо мертво. Но их больше. Может, десятки. Может, сотни. Они где-то там, в холодной воде. Охотятся. Зовут.
И мы, люди, с нашими кораблями, подлодками, технологиями, только начинаем осознавать, что океан не пустой. Что в нём есть жизнь, которая не рада нашему вторжению. Которая защищается. Или нападает.