— Максим, вы видели что-нибудь? В воде? Раньше или позже?
Он помолчал, глядя в пол.
— Нет. Не видел. Но чувствовал. Что там кто-то есть. Близко. Совсем близко. Наблюдает. Ждёт.
Мы вышли из лазарета. Громов проводил нас обратно в кабинет, плотно закрыл дверь.
— Что скажете?
Лапшин снял очки, протёр их носовым платком.
— То же, что и на подлодке. Слуховые галлюцинации, но слишком последовательные. Колесников упоминает тень с руками. Это что-то новое.
— Вы верите, что он что-то видел? — спросил Громов с явным скепсисом.
— Я верю, что он уверен, что видел, — осторожно ответил Лапшин. — Вопрос в том, насколько его восприятие соответствовало реальности. Стресс, гипотермия, галлюцинации на фоне психоза, всё это может создавать визуальные образы.
— Хотите осмотреть место?
— Да. Можете организовать?
— Конечно. Сейчас светло ещё часа четыре. Успеем. Снегоход дам, проводника.
Через полчаса мы ехали по льду на снегоходе «Буран», Лапшин, Архипов, я и проводник, сержант Макаров, местный, служащий третий год. Ветер бил в лицо, снег скрипел под гусеницами. Вокруг белая пустыня, и только вдали виднелись чёрные скалы берега.
— Здесь, — крикнул Макаров, останавливая снегоход. — Колесникова тут нашли.
Мы слезли. Лапшин огляделся, достал из рюкзака прибор, похожий на толстый цилиндр с короткой штангой и выносным датчиком-таблеткой на проводе. Портативный магнитометр-градиентометр с акустическим каналом. Включил, начал водить по льду. Архипов достал дозиметр, тоже делая замеры.
Я стоял в стороне, глядя на лёд под ногами. Толщина сантиметров тридцать, местами больше. Под ним вода, чёрная, холодная, глубиной двести восемьдесят метров.
— Андрей Степанович, — окликнул Лапшин. — Идите сюда.
Я подошёл. Он показал на экран прибора.
— Видите? Аномалия. Слабая, но есть.
Я посмотрел на цифры. Они ничего мне не говорили, но Лапшин выглядел заинтересованным.
— Что это значит?
— Магнитная неоднородность и низкочастотный шум. Примерно семнадцать герц. Инфразвук. Человеческое ухо его не слышит, но вот этот датчик фиксирует. В этом районе дно — осадочные породы, никакого железа или руды. Аномалии быть не должно.
— Откуда она?
— Не знаю. Может быть, подводная полость, заполненная водой другой плотности. Может быть, какой-то объект на дне, который мы не зафиксировали. Может быть, естественная аномалия, связанная с течениями или температурой.
Мы стояли на льду, окружённые белой пустыней. Макаров, проводник, смотрел на нас недоумённо.
— Что-то не так?
— Всё так, — ответил Лапшин. — Поехали обратно.
Мы вернулись на станцию к вечеру. Громов предложил ночевать здесь, а утром вылететь обратно. Мы согласились. Нам выделили комнату в жилом корпусе, две двухъярусные кровати, тумбочки, окно, выходящее на ледяное поле.
Ужинали в общей столовой, гречка с тушёнкой, чай. Громов рассказывал о быте станции, о погоде, о белых медведях, которые иногда заходят. Я слушал вполуха, а в голове крутились мысли. Звук подо льдом. Модулированный сигнал. Зов.
После ужина Лапшин пригласил меня и Архипова в выделенную комнату. Закрыл дверь, сел на нижнюю койку.
— Что мы знаем. Шестеро человек в разных точках одного региона слышат голос, зов, который заставляет их идти к источнику. Все описывают схожие ощущения. Голос прекрасный, манящий, невозможный для игнорирования. Один видит тень в воде, другие чувствуют присутствие. Медицинское обследование не выявляет патологий. Гидрологическое обследование района не выявляет аномалий, кроме слабой гравитационной флуктуации. На льду фиксируется низкочастотный модулированный звук.
Он замолчал, глядя в пол.
— Вопрос: что является источником? Варианты. Первое, техногенный объект. Подводная лодка, затонувший корабль с работающим оборудованием. Маловероятно, флот проверил все обломки в радиусе пятисот километров. Второе, природное явление. Сейсмическая активность, выделение газов, резонанс в подводных полостях. Возможно, но не объясняет модуляцию сигнала и избирательность воздействия. Третье, неизвестный нам процесс или объект.
Аркадий Иванович снял очки, проводя пальцами по переносице.
— Завтра вернёмся в Мурманск, — продолжил Лапшин. — Встретимся с рыбаками, поговорим с капитаном. Может быть, узнаем что-то новое. А послезавтра организуем выезд на место. Нужно взять пробы воды, сделать подводную съёмку, если получится.