Каждый брошенный на них взгляд или время, что вторая графская дочь проводила в компании Луизы и Филиппа, напоминал об ошибке совершенной ей несколько лет назад, может по глупости, может из любви к сестре, но все-таки ошибке, которая грозила принести их семье очень много бед, если все раскроется.
– А все обязательно раскроется. – Аврора опустила взгляд на свою ладонь и сжала ее в кулак. Вопрос состоял в том, когда и как долго ей еще будет удаваться избегать магии принца.
От дальнейших размышлений девушку отвлек долгожданный для многих, но точно не для неё, первый колокольный звон. Оглянувшись по сторонам, она заметила, как студенты, объединяясь в небольшие группки, стали постепенно расходиться. Через минут пятнадцать парк почти опустел. Аврора же из соображений безопасности еще немного побродила по каменным дорожкам, и только когда начала подмерзать, наконец, решила возвращаться, наивно предполагая, что Филипп и Луиза уже покинули облюбованное место и вместе со всеми направились к Академии.
Они подловили ее на выходе. Окружили и буквально заставили, потянули идти за собой. Ну, то есть заставил Филипп, а потянула Луиза. Она накинула на плечи сестре порядком измятое пальто, взяла за руку и будто невзначай склонилась к плечу. Нервный шепот опалил шею:
– Он решил настоять. Я ничего не смогла поделать.
Внутри каждой с этими словами что-то оборвалось.
Аврора почувствовала, как взмокли заледеневшие после длительной прогулки ладошки, и судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы: с ее побелевших враз губ сорвалось небольшое облачко пара. Она даже не заметила, как перестала дышать.
– Ох, родная, ты так замерзла. – Луиза ущипнула ее за руку, явно призывая сохранять спокойствие, и обворожительно улыбнулась, неизвестно каким образом удержав на лице непринужденное выражение. – Милый, мы доставили моей дорогой сестренке столько хлопот. Невольно, конечно же. Посмотри, как она дрожит. Думаю, ей не стоит никуда идти, а стоит скорее отогреться, чтобы не заболеть.
Филипп мягко улыбнулся своей возлюбленной в ответ, но, стоило ему заговорить, как обе поняли – спорить бесполезно.
– Я рекомендую все же пойти. Если угодно – это приказ. – Принц приобнял Аврору за плечи. – А что касается… – Но вдруг поперхнулся воздухом и остановился, не закончив. Застыл, как громом пораженный, переводя взгляд со своих рук на рыжую макушку младшей сестры своей невесты и обратно.
В груди словно разорвались легкие. Вот на что было похоже это прикосновение. На град тонких игл, прошивающих тело, на тяжесть и падение воды, будто стоишь под мощным водопадом, на удар молнии, на перелом всех разом костей. На то, после чего не выживают. Удивительно, но Филипп даже каким-то образом чувствовал всем своим существом, видел внутренним взором, как бешено бьется ее сердце. Такая хрупкая, тоненькая в его руках.
Аврора зажмурилась. Для нее это тоже стало откровением. Словно до этого и не жила, словно с его объятиями кровь, до этого стоявшая, зациркулировала по венам, а все вокруг наоборот остановилось. Будто окружающий мир враз замолчал, и лишь дыхание Филиппа в оглушающей тишине набатом продолжало звучать в ушах. Она готова была поклясться, что ощущала его всей кожей.
И оба четко осознали в этот момент, что никогда до этого не касались друг друга. Ни одного, даже случайного прикосновения. Да они даже в глаза друг другу никогда не смотрели.
Аврора дернулась, порываясь сбросить с себя руки принца, а вместе с ними и странное наваждение, потому что понимала, что происходит и чем может закончится, но тот лишь прижал ее покрепче к себе, словно не хотел отпускать. Время для него замедлилось, и он скорее ощутил, чем увидел, как зашевелились от порыва ветра тоненькие пряди ее волос, как распахнулись глаза, приоткрылись потрескавшиеся губы и крыльями бабочек затрепетали длинные ресницы, отбрасывая тени на порозовевшие щеки. А еще ее запах. Как миллион хризантем и корки апельсина: терпкий, горький, остающийся на языке.
Луиза стрелой метнулась к жениху, с ужасом осознавая, что еще немного и все пропало. Она накрыла его ладонь своей поверх и ласково, как мед полила, заговорила:
– Филипп, милый, с тобой все в порядке? Отпусти Аврору, ты ее пугаешь. И меня, честно говоря, тоже.
Почувствовав знакомое прикосновение, Его Высочество, не сразу, но будто очнулся ото сна. Привычное чувство тепла переполнило грудную клетку, и он разжал тиски, выпуская из кокона своих обьятий откровенно дрожащую девушку: