Антон стоял, как и прежде, посреди сцены. Молча проводил ее взглядом до кресла. Анна не торопилась продолжать. Она медленно села на фанерный стул. Глупо хихикнула, когда не смогла с первого раза поймать вращающееся сидение. Потом вытащила из портфеля толстую тетрадь, ручкой начертила в ней какие-то зигзаги и стрелки. Потом медленно произнесла:
- Антон! Вы, возможно, помните мои прежние режиссерские работы? Не отвечайте, я вижу, что помните. Что-то мне удалось, что-то - не очень. За "Шабат по четвергам" я была номинирована на Золотую маску, но мне лично нравится, как мы работали над "Пресноводной рыбой в соленой воде" по сказкам Пушкина. Вы, вероятно, видели, не отвечайте, я вижу, что видели Теперь я собираю команду для нового спектакля. Это должна быть очень интересная работа. Я решила совметсить Чеховскую "Чайку" и "Разбойников" Шиллера. Получилась очень интригующая компиляция. И я ищу актера на главную роль. Сами понимаете, требуется мастерство для произнесения больших монологов. Конечно, материально я не могу предложить много, но вполне сносная сумма для актера на дополнительный, - Анна начала слегка замедлять темп, и голос опустился на тон или полтора, - заработок. Ну вот, это, - мольто алляргандо, почти в два раза медленнее, - вкратце, что я хотела сказать, - теперь Анна глубоко вздохнула и на полушепоте произнесла, - Что ж, давайте, - тряхнула головой, - Гамлета, - и зачем-то на всякий случай схватилась обеими руками за сидение кресла.
Антон снова посмотрел в потлок (Анна сглотнула), потом опустил голову (Анна натянула спину), потом посмотрел куда-то вдаль (Анна скрестила ноги) и начал:
- Быть или не быть!..
Анна вскочила со свего места и бросилась к двери. На ходу крикнув что-то вроде "Мы вам позвоним", исчезла из аудитории.
*** *** ***
Дома Анна выпила валерианки, потом кофе, потом еще валерианки и еще кофе. Странно, но ни гомон девочек, ни шум телевизора никак не отвлекали ее внимания от какого-то странного чувства, названия которому Анна никак не могла дать. И это было уже совсем не то, что она ощущала в репетиционном зале с Антоном. Хотя, что она там ощущала, Анна тоже не могла назвать. Это было нечто совершенно особенное. И так как она никогда не испытывала подобного раньше, то и сейчас не знала, что с этим делать. Это дикое ощущение подминало ее всю. Она все слыша, даже что-то отвечала на вопросы, но ничему не отдавалась полность. Подносила чашку ко рту - вспоминала, как вытекали слова из Антона. А вытекая, заставляли ее ноги постукивать об пол. И не затем, чтобы сымитировать какую-то мелодию, а затем, чтобы снять вновь накатывающее напряжение. Поливала тарелки моющим средством - видела, как Антон поднимает голову вверх, потом опускает и, глядя куда-то поверх нее, начинает читать. И опять до-ре-ми-фа-соль-ля-си вместо Пушкинского текста заставляли ее выронить тарелку из рук. А когда она на корточках собирала цветные осколки, все ее тело начинало вибрировать от пяток до макушки: "Быть или не быть. Быть или не быть. Быть или не быть..."
Она даже не видела Михаила, который вынимал осколки из ее сжатых ладоней, не слышала, что он ей говорил. В ушах, не замолкая ни на минуту, пульсировало: "Храни меня, мой талисман, быть или не быть, храни меня...."
Анна проснулась, когда было тихо. Михаил подошел к ней и спросил:
- Ты как?
- Нормально. Который час?
- Половина одиннадцатого. Точно все в порядке? Может, врача вызвать?
Анна задумалась на секунду, проверяя свои ощущеня сверху до низу.
- Да нет, что-то я переутомилась.
- Слушай, может, еще рано тебе на твою нервную работу-то выходить?
И снова она плюхнулась в частично ослабевшее уже чувство эстетического обморока, но в этот раз быстро совладала с собой. Никто и не заметил.
- Да нет, Миша, извини меня. Просто давление что-то. И вообще, после Соньки я стала метеозависимой. А тут магнитные бури. Такие бури...
- Ладно, давай спать, мне завтра к шести Нефедова с бельгийцами из Москвы встречать. Да еще этот президент концерна!
Анна медленно встала и поплелась в ванную. Включила воду. Достала цветные вечерние пузырьки. Намочила ватный диск, провела по лицу, глядя в зеркало.
- Храни меня, мой талисман... - шепотом, но очень четко артикулируя, произнесла Анна.