Ах, если бы Анна не опаздала! Ведь кто бы мог подумать, что как раз у входа в знакомое помещение с репетиционным залом, Анну схватит за руку вывернувшийся из ниоткуда Антон?
- Что?... Вы зачем?...
- Мне всего пять минут! Пять минут! Сюда, в кафе. - Он мякго, но уверенно потащил ее за собой. И Анна только раскрыла рот то ли от удивления, то ли от какого другого чувства, - нам женщин трудно понять, когда они в особом душевном состоянии.
А Антон тем временем, крепко сжимая запястье Анны, втащил ее в полутемное кафе. Оглядевшись, посадил за столик в самом углу и уселся напротив.
- Сейчас я прошу вас, только сдержите свои эмоции. Я заню, иногда мой голос влияет на людей странным образом, но я должен с вами поговорить! Вы не понимаете, как для меня это важно.
Неожиданно сверху на него что-то упало. Покатилось по левуму плечу и свалилось на колени. Это был маленький квадратный блокнот. Антон машинально подхватил его и посмотрел через плечо. Над ним стояла официантка и блаженно улыбалась. В расслабленных пальцах опасно качался простой карандаш. Антон вытащил его из размягшей ладони девушки, потом всунул блокнот и карандаш обратно в ее ладони и сказал:
- Два кофе, пожалуйста. Мне эспрессо, а вам?
- Капучино, - выдохнула Анна.
В ответ на это официантка снова распустила пальцы, и блокнот с карандашом полетели под ноги Антону.
- Скажите ей - два кофе. Эспрессо и капучино, а то она не удет.
Анна сладко улыбнулась, медленно повернула голову в сторону девушки и почему-то заговорщическим тоном сказала:
- Нам два кофе. Эспрессо...
- И капучино, - так же медленно и заговорщически ответила официантка. Развернулась спиной к столику и пошла прочь, под нос себе то ли напевая, то ли колдуя: "Попробуйте наше спецпредложение - торт тирамису..." Пока не скрылась за баром.
- Послушайте, - возбужденно продолжил Антон. - Это какая-то идиотская ситуация! Я просто попал в западню! Понимаете, я - хороший актер. Я действительно очень хороший актер. Я знаю, хвалить себя не принято, любите искусство в себе ну и тому подобное. Но я уже не могу любить это чертово искусство, когдя я не могу себя в нем проявить! Я правда хороший актер, Вы только дайте мне возможность это доказать! Только возможность. Вы же ничего не теряете. Ну только немного времени на меня. Я не прошу быть единственным актером. Нет! Зачем? Пусть будет тот, кого вы назначите в первый состав, а мной даже особо заниматься не надо! Ну не получится - так не получится. Вы с легкой душой мне откажите. Но я буду знать за что! И Вы будете знать.А если все выйдет? Мы же все выиграем! А?
Антон взглянул на Анну. Нельзя было разобрать, слушает ли она его, а если слушает, понимает ли. Она сидела полубоком, собрав руки под собой, глубоко дышала и при этом широко улыбалась. Это была улыбка женщины, решившей во что бы то ни стало соблазнить мужчину.
Но актер уже вошел в раж и не мог просто так остановиться.
- Да, да, голос мой как-то влияет по-особому. Я сам не понимаю. Я ведь был обычный студент, ничего такого за мной не замечалось. Но талантливый, да. И вот на последнем курсе мастер взял меня в театр в свою постановку Гамлета на Гамлета! Представляете? Меня, сопляка с курса - на Гамлета! И мы репетировали. Все шло, как по маслу. И я вдруг начал этого бояться. Мне стало казаться, что все очень плохо, потому что все так лекго и просто мне давалось. Я почему-то решил, что мне не хватает уверенности из-за своей речи. Так как своих преподавателей я знал вдоль и поперек, я нашел другую преподавательницу по технике речи. Мы занимались с ней дважды в неделю перед репетициями в театре. Да еще и занятия в институте никто не отменял. Мне стало тяжело и я успокоился. Представляете, глупость какая.
Антон снова взглянул на Анну. Она уже расстегнула верхние пуговицы блузки, одной рукой крепко сжимала золотую цепочку, а вторую руку по-прежнему крепко прижимала к стулу ягодицей. При этом она издавала монотонные высокие звуки, похожие на писк щенка или котенка.
А слева от себя он увидел официантку, которая вернулась без кофе и теперь сидела на соседнем стуле, поставил локти на их столик и подперев щеки кулачками. Из глаз ее ровными струйками стекали слезы.