Егор прочитал текст расписки дважды, обхватил голову руками и простонал. Время шло, но Ангелина напоминала о себе постоянно, всюду находились следы ее участия в его жизни и жизни знакомых ему людей. Она не звонила, не писала, но постоянно напоминала о себе : домашними пельменями, голубцами и котлетами в морозильнике, отглаженным бельем в шкафу. Теперь эта расписка, она заплатила за квартиру, в которой он жил и ничего не сказала об этом ему. Она сделала из него своего должника, это злило его и заставляло чувствовать себя виноватым.
Через пару месяцев у него появилась новая подруга. Инга была симпатичной пофигисткой, совершенно не обремененной ни комплексами, ни какими-либо житейскими умениями. Они встречались время от времени, обедали в каком-нибудь кафе, поскольку готовить девушка не умела, в чем она весело признавалась всем знакомым. Заниматься стиркой и уборкой она тоже не умела и не любила, ей нравились шумные компании, веселые посиделки в клубах, на природе, у кого-нибудь в гостях. К близости она тоже относилась легко и просто, как к одному из способов приятно провести время.
Их встречи продлились месяца три, постепенно сходя на нет, а затем вся группа вдруг надумала переезжать в Новосибирск.
Первым был Тимур Габиров, который объяснил, что у него непростые личные обстоятельства, поэтому он покидает группу и перебирается в другой город. Терять такого хорошего музыканта Егору не хотелось, группа была сыгранной на самом высоком уровне, а новый человек — это лотерея, неизвестно как получится. Он вдруг подумал, что и сам соскучился по родному городу, поговорил с остальными музыкантами, с Краюхиным и в марте они поменяли свою дислокацию на Западную Сибирь.
За несколько дней до отъезда к Теплову заехал Рик Юлас. Светловолосый, темноглазый, с косой, прихваченной по краю темной лентой, он напомнил Егору киношного персонажа. Из всех его знакомых кроме него только Тимур и Рик носили длинные волосы. И только у Рика была коса, тщательно заплетаемая им каждый день. И почему-то это не выглядело вызывающим или смешным, а наоборот, навевало мысли о благородном происхождении его американского друга. Они уже встречались не так давно по рабочим вопросам, поэтому Рик, поздоровавшись, приступил к сути:
- Егор, я хотел спросить у тебя, что с Ангелиной? Где она сейчас и как себя чувствует?
Теплов, прищурив глаза, настороженно ответил :
- Не знаю. Сам я не интересовался, она тоже не давала о себе знать. И я этому рад . А тебе что за дело? Что, и тебя тоже зацепила, друг мой Рик? Замечал я, как она тебе и Тимуру глазки строила. Тот, кажется, совсем «поплыл», в лице менялся, когда ее видел.
Рик окинул Егора долгим взглядом и с сожалением проговорил :
- Что с тобой, мой друг Егор? Я не узнаю тебя. Где тот человек, который мог отдать последний рубль голодному? Который ходил по инстанциям, выбивая квартиру для семейного друга, устраивая чужих детей в детские сады и санатории?
У тебя в квартире полгода жил один из музыкантов с семьей, ты спал на лоджии, не взял с него ни копейки и ни разу ни в чем его не упрекнул.
На тебя всегда можно было рассчитывать в трудную минуту. И вдруг ты фактически выживаешь из дома смертельно больную девочку, отказываешь ей в помощи, оскорбив и унизив ее. И за прошедшие месяцы ты даже не попытался узнать, что с ней стало, жива ли она!
А ведь вы с ней были парой, жили вместе, спали в одной постели. Она любила тебя, ты принимал ее любовь и заботу.
Откуда это в тебе взялось, Егор? Или тебе можно, ты у нас звезда? Как Ангелина говорила, гениальный и единственный. Она-то ладно, влюбленная девочка. Ты, наверняка, и мужчиной стал у нее первым, она других не знала, ей и сравнить не с кем было.
Поверь, однако же, есть гениальнее и лучше тебя во всех отношениях.
Егор, ощетинившись, язвительно спросил:
- Уж не вы ли это с Габировым?
Рик с горечью ответил:
- Нет, к сожалению. Мы с Тимуром этой девочки недостойны. Но дело не в этом. Если она еще жива, то ей нужна помощь. Я созвонился с родителями, ее могут принять в одной из клиник Нью-Йорка, нужны только предварительные данные, снимки, результаты обследований. Я женюсь на Ангелине, увезу ее к родителям. Быть может, у нее будет шанс.
- Что? - моментально взвился Теплов, с яростью глядя на Рика. - Женишься, увезешь? Я, значит, терпел все ее выходки, ее замечания выслушивал, ее правки моих текстов, примазывания к исполнению песен терпел! Да она жила за счет моего голоса, силы у меня тянула! А ты теперь возьмешь и женишься! Женится и я могу! Шустрые вы с Габировым!