Держа ее за тонкие, безвольные пальчики, целовал их и просил вернуться, к нему и дочери. Пел ей песни, плотно прикрыв дверь палаты. И снова говорил и говорил.
Встречаясь на репетициях с Тимуром они оба никогда не разговаривали об Ангелине. В больнице Егор все чаще брал на руки дочку, прохаживался с ней по палате, с нежностью прижимая ее к себе. Девочка уже привыкла к нему, не кривила плаксиво личико, бодро перебирала маленькими ножками, размахивала ручонками, издавала гудящие звуки, поглядывая на него любопытными глазенками.
- Я отец. - думал Егор. - Я отец вот этой милой крохи. Она моя дочь.
Прошло полтора месяца. Дважды приезжал Рик Юлас. Ангелину ждали в Америке. Ее все ждали : отец, Анна Викторовна, Тимур, люди в Америке, он сам. Маленькая дочь тоже ждала, только еще не понимала этого.
Однажды в палате Егор застал лечащего врача и Сотникова. Тот, увидев его, взволнованно сказал:
- Сегодня Ангелину обследовали. Судя по снимкам, опухоль уменьшилась в размере.
- Не настолько, чтобы уверенно говорить о значительном улучшении. - добавил врач. - Но в лучшую сторону изменились и другие показатели. Так что будем надеяться и наблюдать.
С этого дня он стал оставаться в больнице ночевать. Он принес Ангелине плеер и ставил ей на прослушивание выступления своей группы. Пел ей сам, играя на гитаре. Читал книги и газеты. Снова и снова просил ее вернуться.
Спустя три недели он сидел рядом с кроватью, держа девушку за руку и рассказывал, какая чудесная погода стоит в Новосибирске и как они с Тимуром прогуливали Настеньку вчера. Вдруг тонкие пальчики в его ладони дрогнули, потом еще раз.
- Ангелина, ты вернулась? Ты вернулась?- с надеждой повторял он, глядя в ее лицо. Темные ресницы дрогнули, медленно поднялись и серые глаза с недоумением взглянули на него.
Реабилитация Ангелины длилась больше года. Память возвращалась к ней медленно, обрывками отдельных, ничем не связанных эпизодов. Нарушенная координация движений восстанавливалась с трудом, ей приходилось прикладывать немало усилий, по нескольку часов в день занимаясь на различных тренажерах. Она боялась держать на руках дочь — а вдруг руки подведут, дрогнут и она уронит ребенка.
Два-три раза в неделю приезжали Тоцкие, вся семья в полном составе. Алена делала Ангелине массаж, в свое время научилась ради болеющего тогда Кирилла, теперь же по часу в каждый свой приезд занималась с Ангелиной, помогая укрепить ей мышцы тела и наладить координацию движений и моторику.
Ангелина уже не помнила о том, как своим участием помогла Тоцким спасти жизнь их сына, но благодарные Артем и Алена были рады хоть чем-то отплатить ей за ту помощь.
Восьмилетнему Кирюше нравилось возиться с Настей, он степенно водил ее за ручку по дорожкам, показывал свои машинки и с восторгом говорил :
- Мама, папа, посмотрите, она такая маленькая, такая красивая! Родите мне такую же сестренку!
Алена серьезно смотрела на него и отвечала:
- Хорошо, сынок. Мы с папой посоветуемся и решим, как нам быть.
Артем же говорил Егору:
- Мы столько ужаса перенесли, когда болел Кирюша, что никак не можем решиться на второго ребенка. Хотя очень хотим его. Вот обследуемся с Аленой и, наверное, если все будет в порядке, родим еще дочку или сынишку.
Ангелину ни на минуту не оставляли одну, постоянно кто-нибудь был рядом, присматривал, разговаривал, помогал. Теплов перекроил весь гастрольный график группы. Он понимал, музыкантам нужна работа, у них семьи. Но и он не мог оставить Ангелину одну из страха перед возможным рецидивом. Поэтому они выезжали с концертами на короткое время и возвращались, как можно скорее..
И опять к ней, рассказывать и петь, петь и рассказывать. Время от времени требовалось приезжать в больницу на очередное обследование. Теперь Сотниковы снова жили в своем доме. Егор часто оставался ночевать в одной комнате с Ангелиной, на диване. Иногда он засыпал рядом с ней, лежа поверх одеяла, обнимая ее.
Она не противилась, когда Егор ее целовал, отвечая нежно, но без страсти. На прежнюю близость не решались они оба. Однажды Егор сделал ей предложение выйти за него замуж, она лишь покачала головой:
- Нет, я не хочу ничего решать, пока не вспомню все. Врачи запретили рассказывать мне о прошлом, я должна вспоминать сама. Почему мы с тобой не поженились раньше? Мне кажется, я тебя всегда любила и не смогла бы тебе отказать.
Он хотел ей ответить, но она положила пальцы на его губы и строго сказала :
- Не говори ничего, не надо. Пойдем в дом, я хочу пить, что-нибудь сладкое и холодное.