- А почему ты решил, что это сделала именно я ?
- А кто еще? Кому это надо, кроме тебя? - Егор уже не просто говорил, он уже почти кричал, со злостью и презрением глядя на Ангелину.
- Рика только ты могла уговорить! Ребятам это не надо, а вокруг тебя он мелким чертом вился! Популярности захотела? Примазаться, влезть в нашу группу?
Взгляд серых глаз заледенел, девушка чуть слышно выдохнула :
- Популярности, говоришь, желаю? Ну, что же, переубеждать не стану. Вижу, что ты для себя все уже решил.
Она развернулась, на минуту ушла в спальню. Вышла с небольшой сумкой на плече, сунула ноги в кроссовки и, не прощаясь, вышла из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.
Егор бессильно опустил руки, прошел в комнату, упал в кресло и замер.
- Идиот, какой я идиот. - шептал он, обращаясь к пустоте, которая вдруг появилась вокруг него.
- Повелся на красивую девочку, на ее улыбочки, на поцелуйчики. Гормоны взыграли, как мальчишку взяла, голыми руками…
Весь его запал прошел, исчезло раздражение. Теперь он удивлялся своей горячности, необычной для него вспышке гнева.
Зазвонил телефон. Он взял трубку и услышал довольный голос Виктора Краюхина :
- Ну как, Теплов, ты уже заметил, какой разгорелся ажиотаж вокруг нашей группы и нового альбома? Какой удачный ход пришел мне в голову с вашим дуэтом! Я думаю, альбом разойдется на «ура», успех обеспечен колоссальный, такое внимание привлекли!
Егор слушал, сначала удивленно, затем растерянно, темнея лицом :
- Так это ты выбросил запись на всеобщее обозрение? А со мной поговорить, моим мнением поинтересоваться?
-Да что ты, Теплов, разве я чем-то тебе и ребятам навредил? Вот сейчас и признаюсь, да, разместил. Зато какой эффект! Бомба! Как все удачненько получилось, правда?
- Краюхин, я убью тебя! Я тут Ангелину обидел, думал, ее рук дело!
- Да не парься, дай ей трубочку, я все объясню.
- Некому объяснять. Ушла Ангелина, я не знаю, где она.
- Какой же ты странный, Теплов! Упустил такую девушку! Ищи давай, она еще не раз нам нужна будет, ибо в рекламную компанию вписывается на редкость органично. Так что — ищи!
Дни Егора были заполнены работой с утра до позднего вечера, но все равно он постоянно ощущал, что ему катастрофически не хватает Ангелины. Все прошедшие дни он знал, что придет домой и она будет там. И он сможет увидеть ее сдержанную улыбку, радость в серых глазах. Сможет обнять ее, разговаривать о чем-нибудь.
Она никогда не была назойливой, держалась скромно, ее никогда не было слишком много, как бывает иногда с иными людьми. А теперь ее стало не хватать. Ее не хватало для полноты ощущений, для яркости происходящего вокруг него. Без нее тосковало ночами его тело, хотелось чувствовать под руками нежную кожу, касаться губами ее губ, а потом он вспоминал лед в ее глазах и чувство вины поглощало все остальное.
Егор молчал на репетициях об Ангелине, его друзья тоже, как-будто сговорившись, не вспоминали о ней. Как-будто никогда ее не было рядом с ними.
Он съездил в гостиницу, о которой говорила девушка. Портье, посмотрев в компьютерной базе, сказал, что у них была единственная проживающая по имени Ангелина и она выехала из гостиницы два дня назад.
После одной из репетиций на выходе из зала его остановил мужчина лет сорока с усталым интеллигентным лицом. Он окинул его взглядом серых глаз и спросил:
-Вы Егор Теплов?
- Да, я Теплов. Чем обязан?
- Меня зовут Андрей Викторович, я отец Ангелины. Не подскажете, где она сейчас?
Егор поморщился :
- Быстрого разговора у нас не получится, давайте присядем, поговорим.
Они прошли вглубь двора и присели на лавочку. Помолчали, отец Ангелины смотрел на него с надеждой, но ему нечем было его успокоить:
-Я не знаю, где сейчас Ангелина. Мы поссорились, виноват в этом только я. Из гостиницы она выехала, номера ее телефона я не знаю. Мы ни разу не созванивались, почти всегда были вместе.
Отец Ангелины сидел, опустив руки на колени, крепко сжав пальцы, ссутулившись. Он выслушал Егора, немного помолчал, затем глухо проговорил :
- Я боюсь за нее, боюсь, что сейчас ей очень плохо, а меня нет рядом. Ангелине было восемь лет, когда от меня ушла жена, ее мать. Она сказала, что больше не в состоянии терпеть крики и стоны больного ребенка. Мы разговаривали слишком громко, девочка услышала слова матери. Я не догадывался об этом, думал, что ей стало легче, а она просто терпела боль молча. Мы с сестрой радовались улучшению, но однажды я увидел, случайно зайдя к ней в комнату, как она лежит, такая маленькая, бледная, сжавшись в комочек, а из ее закрытых глаз текут слезы. Меня как-будто ударило под дых. Она просто боялась, что я тоже ее брошу, поэтому терпела из своих последних детских силенок. Я кинулся к ней, обнимал, успокаивал, говорил, что никогда и ни за что не оставлю ее. Поставил укол, она уснула. Не знаю, поверила ли она мне, но с тех пор я не слышал от нее ни одного стона, ни одной жалобы. Наверное, теперь это у нее в крови, не подавать вида, что ей плохо. Вот и сейчас она где-то одна, переживает вашу ссору. Станет легче и она ко мне вернется. Буду ждать.