Тут Серикова осенило, как перевести стрелки на другого.
– Вообще ловкий малый этот программист! – продолжал он. – Как его ни зомбировали, не поддался! Прямо со стола у Зырянова и ушел… Нет, чувствуется, что поспешили с ним. Нужно было присмотреться, проверить.
Кокакола намекал на то, что при принятии решения включить Рыкова в программу Зырянов не посоветовался ни с Должанским, ни с кем другим. И уж он-то, Сериков, в этой истории вообще не при делах и, попросту говоря, расхлебывает чужие грехи.
– Ты к чему это ведешь? – первым отреагировал Кукловод. – Хочешь сказать, что не твои люди упустили обоих?
– Я хочу сказать, что конкуренты не дремлют и что пацан мог быть «казачком засланным»! – огрызнулся Кокакола. – Вместо того чтобы проверить его досконально, посмотреть все его концы, ты бросил его под мобилизацию! А тот взял да и не поддался! Кто знает, может, у него защита стоит? Может, его…
– Ты о чем говоришь? – Владимир Арамович привстал и угрожающе наклонился в сторону Кока-колы. – Да ты хотя бы понимаешь, какую чушь несешь? «Зашита», «казачок»…
– Все, хватит! – громко крикнул Должанский. – Вместо того чтобы думать, как нам быть, вы тут скубетесь, как псы подзаборные! Кто прав, кто виноват, потом разберемся! Давайте думать, что дальше делать будем? Как Рыкова захватить?
– Вадим Александрович, я тут наметил план мероприятий, – Кокакола решил перехватить инициативу. – Телефоны и адреса его близких поставлены под наблюдение. Как только беглец объявится, а деваться ему некуда, жрать-то все равно захочет, мои ребята его и возьмут! На ваше решение, живым он нужен или лучше сразу… того. Ну, чтобы хлопот было меньше. У Паниных все на прослушке. Вокруг обоих домов расположены наши люди. Все под контролем. Как только пацан появится, мои его сразу… А девку можно хоть сейчас. Только скажите, и она будет доставлена. Мы не мусора, нам Артамоновы и Полунины не указ.
– Вот так бы сразу, – проворчал, успокаиваясь, Должанский. – А то ментов каких-то бестолковых послали. Свои бойцы тогда зачем? Давайте забирайте девку! Да так, чтобы все выглядело, как… Ну пусть отморозки квартиру пришли кидать, а хозяева вернулись не вовремя… Или еще как-нибудь, не мне тебя учить! Действуй, Коля, действуй, не стой! Хотя… нет, раз она под защитой ФСБ, пока Панину трогать не будем. Зачем нам лишний шум? Следите за домом и ничего не предпринимайте, пока не появится пацан. Его хапнем, потом… видно будет. А пока, он твоя главная задача! Все, иди!
Зырянов дождался, пока за Кокаколой закроется дверь, и только после этого, криво улыбнувшись, процедил:
– Болван! Не смог такое простое задание выполнить!
– В этой истории ты тоже не слишком здорово выглядишь, – заметил Должанский. – Ты их программировал, почему они сорвались с крючка? Почему зов на них не действует?
– Разреши повысить мощность передатчика и посмотришь, как они к тебе прибегут!
– Вовочка, ты же сам знаешь, что предлагаешь мне то, на что я никак не могу пойти! – вспылил Вадим Александрович. – Знаешь? Так какого же черта?
Кукловод не стал отвечать. Он действительно знал, что генеральный не решится. Да что там! Должанский не решится и на то, что положено делать в подобных ситуациях! Впрочем, как и сам Зырянов. Обращаться к Уколову не любили ни тот, ни другой. Хамство големов коробило одного и пугало другого. Может быть, Владимир Арамович и устроил бы подлянку начальнику, запустив информацию Уколову, но прокол на сей раз допустил он сам, а потому стучать значило подставляться самому. Заинтересованность в том, чтобы случай с самовольщиками остался в тайне, на этот раз была обоюдной, и хотя открыто об этом не говорилось, было понятно, что обращения к Руслану не будет. По крайней мере, до того самого момента, пока не будут исчерпаны все внутренние способы поимки беглеца. Или же Рыков сам себя проявит как трансформер и тогда големы выйдут на него самостоятельно.
– Ладно, не будем обострять, – сказал Кукловод, – но когда я доберусь до этого щегла…
– Сначала доберись, – хмыкнул Вадим Александрович. – И разберись с причиной осечки. В чем причина? Ведь не должно было этого произойти… Я очень беспокоюсь!
– Я тоже, – мрачно проговорил Зырянов. – Пойду к себе, может, Чухнин что-то заметил… Отклонение какое-нибудь или, может, сбой был… Свет выключался или еще что…
Позвонив родителям, – боже, как трудно было успокоить маму, – и предупредив Сергея Николаевича, Толик нашел какой-то сквер и присел на лавочку. Было просто необходимо разобраться в том, что происходит. Может, он поспешил оторваться от милиции? С его-то возможностями он мог сделать это и попозже, зато узнал бы, что ему инкриминируют. За что его взяли и чему свидетелем могла быть Лена? Да нет, ни к чему самого себя обманывать, менты действовали по приказу Зырянова… Или того же Должанского… Теперь это уже не важно. Гораздо важнее было решить, что ему, Анатолию Рыкову, делать сегодня, сейчас.
В том, что скучать в ближайшие дни ему не придется, сомнений не было. Предстояло решить множество проблем, прежде всего две: как избавиться от преследования и как вытащить Лену из того состояния, в котором она находится. Со второй задачей все было более или менее ясно – ведь сумел же он вырваться на свободу, избавиться от зависимости, значит, поможет и Лене сделать то же самое. Каким образом он этого добьется, Толик еще не знал, но в том, что добьется непременно, не сомневался. Но вот как он будет заниматься Леной, когда не знает, как избавиться от слежки? Арест и затем побег показали, что руководство ФАЗМО шутить не намерено и сделает все, чтобы заполучить непокорных в свои руки. Вон даже милицию задействовали! Как будто своих мордоворотов им мало, еще и ментов подключили! Сволочи! Может, действительно в прокуратуру пойти? И что же он им расскажет? Что на «Шаталовке» людей калечат? Да кто ему поверит? И как Толик собирается объяснять свое освобождение? Начнет демонстрировать свои новые способности… Вот будет концерт! Да его сунут в институт, сделают подопытным кроликом, будут держать в клетке! И попробуй после этого Лене помочь… И это еще если у ФАЗМО нет своих людей в прокуратуре. А если есть? Если они успели и туда внедрить своих… «послушных»? ФСБ? А где гарантии, что и туда не протянулись щупальца «Шаталовки»? Так как же быть? Не рискнешь, не проверишь… А проверишь и нарвешься, все, конец! Потом уже поздно будет что-то менять! Но как же тогда быть? Вот влип так влип!
Толик почувствовал, как его начинает охватывать отчаяние. Как он один, – родители не в счет, – сможет противостоять целой организации? Тем более такой богатой, что спокойно покупает милицию… и наверняка ею не ограничивается. Сто пудов, что и другие тоже будут на стороне негодяев. Да о чем тут говорить, кому нужен какой-то Рыков, когда дело касается интересов такого монстра, как ФАЗМО? Какое дело государству до десятка-другого искалеченных судеб, когда речь идет о фирме, одни налоги которой способны составить бюджет небольшой страны? Но он-то разве против кого-то и чего-то выступал? Разве он собирался с кем-то бороться? Нет, Толик просто хотел жить, работать, любить… А все происшедшее случилось помимо его воли и без его согласия!
Ладно, пора брать себя в руки. Все эти рассуждения хороши, но толку от них ни на грамм. Нужно решать, что сейчас делать. Не завтра, не послезавтра, а прямо сейчас. Куда пойти, где укрыться? В фильмах герои всегда сначала где-то прячутся, следят за врагом, а потом наносят удар. Удар Рыков наносить не собирался, здравого смысла хватало понять, что такое ему не под силу. Давид и Голиаф только для мифологии хороши, для реальной жизни это не подходит. А вот насчет убежища подумать необходимо. Нужно искать убежище. Вот только где? Он же не шпион и не разведчик, которых готовят к таким ситуациям. Это они умеют менять внешность, менять голоса… Вот глупец, голос и он может изменить… Внешность? Внешность… А что, это идея! Если он менял толщину руки, то сумеет и физиономию другую себе сделать! Тогда можно будет найти жилье. Гостиница? Хорошо бы, но там нужен паспорт, а его он не подделает, или, правильнее сказать, не переделает. Да и дорого в гостинице жить. Там цены такие, что не хватит никаких денег, даже тех, которые он якобы должен был получить в виде зарплаты. Да так и не дождался.