Рыков ошеломленно посмотрел на бесстрастно говорящего начмеда. На самом деле Толик спрашивал совсем о другом программаторе. О том, к которому он сам модернизировал софт. Модернизировал? Господи, так вот же отгадка, почему он может то, что другим киборгам недоступно!
– А что представляет собой «Авиценна»? – спросил он. – Почему его применение делает людей управляемыми? Из чего он состоит? Наркотик? Но тогда каким образом удалось сделать так, что его можно программировать? И как он лечит людей?
– Я не знаю! – Голос Зырянова стал испуганно-заискивающим. – Не надо, не делайте мне больно! Я говорю правду!
– Хорошо… возможно, что все так и есть, – спокойно сказал Рыков. – Но сама эта ваша дрянь… что в нее входит? Как «Авиценна» выглядит? Из чего состоит?
– Компонент… главный компонент – это раствор, который и есть «Авиценна». Его нам поставляет наш главный компаньон. «Авиценна» поступает к нам на завод под видом бананового спирта. – Кукловод говорил быстро и четко. Он старался заслужить расположение того, в чьих руках сейчас была его судьба, и был готов ответить на любой вопрос. – Из контейнеров «спирт» сливают в чаны, где его обрабатывают первичной программой, а далее он поступает в дозаторы. Оттуда мы его добавляем в сыворотку, которая и является тем, что люди считают настоящей «Авиценной». Та, что в яркой упаковке! Немного «спирта» идет в микстуру комплекса. Ну а крема и прочая мишура – это просто витаминные пустышки. Главное же – то, что вводится внутривенно.
– Странно, вы выпускаете товар и не знаете, что за компонент входит в его основу? Возможно ли это?
Рыков не понимал, как такое может быть. Использовать какой-то раствор, даже не понимая, что в нем?
– Может, это выглядит невероятным, но, клянусь, так оно и есть! – Зырянов дрожал от страха. – Вот смотри, у нас в стране куча заводов льют всякие иностранные напитки… К примеру, кока-колу и пепси-колу. Льют как – получают концентрат, добавляют его в воду, газируют и разливают по бутылкам. Да, забыл, еще наклейки клеят. А вот что в концентрате, который привозят из Америки, никто не знает! Так и мы… Привозят контейнеры, мы смешиваем, фасуем и продаем.
– А почему тогда ваши партнеры сами не продают эту… дрянь? – не унимался Толик. – Зарабатывали бы деньги единолично, зачем с вами делиться? Я бы еще мог понять, если б они сами выпускали, а часть производства вам передали… Ну как та же «Пепси-кола»! А они нет, сами ничего не выпускают, только вы… или я ошибаюсь?
– Нет, так и есть…
– Ну тогда ответь, почему ваши поставщики, или компаньоны, как ты их называешь, все барыши, всю славу отдают вам? – Толик был полон решимости докопаться до истины.
– Славу может быть, а вот насчет денег ты ошибаешься – большую часть денег они себе забирают! – Кукловод даже в своем нынешнем положении при слове «деньги» оживился. – Бабки они получают… ох, какие хорошие!
– Но часть – это не целое. – Толик усмехнулся. – И раз компаньон такой жадный, то просто так делиться не стал бы? Согласен?
– Да! – торопливо кивнул Зырянов. Вернее, кивнул бы, если бы не фиксатор головы.
– Нет, я все же не понимаю, как кто-то может быть владельцем… гениального продукта и отдавать его в руки таких проходимцев, как вы? – гнул свое программист.
– Но все так и есть! – Зырянов, видя, что ему не верят, снова начал вздрагивать. Он боялся, что сейчас последует наказание, а еще неизвестно, что страшнее, сама боль или ее ожидание.
– Подожди, не трясись! – успокоил его Рыков. – Лучше попробуй ответить на мой вопрос.
– Какой вопрос? – Кукловод был так испуган, что в его памяти не держались даже события минутной давности.
– Я спросил, почему владелец продукта не реализует его сам, а передает его в ваши руки?
– Не знаю! – воскликнул Зырянов, трясясь всем телом. – Правда не знаю!
– Но не кажется ли тебе, что этот вопрос напрашивается сам собой?
– Да!
– Тогда ты не станешь отрицать, что здесь есть какая-то неувязка? – настаивал Толик. Он больше не обращал внимания на состояние начмеда. Хочет трястись, пусть трясется. А ему нужно спасать Лену и Анатолия Викторовича. И для этого он должен получить максимум информации.
– Есть! – согласился Зырянов.
– И ты наверняка об этом думал! Ведь так?
– Да!
– Ну так говори, что твоя светлая голова надумала! – потребовал Рыков.
– Я не знаю… но мне кажется, они боятся, что если люди узнают, кто настоящий производитель, то насторожатся и перестанут брать, – сказал Зырянов. – Им очень важно, чтобы как можно больше людей пользовалось «Авиценной». Они даже бомжам ее раздают! Как благотворительность.
– Они? – насторожился Толик. У него возникло ощущение, что он только сейчас приблизился к тому, для чего здесь оказался. – Кто это они?
– Големы, – сообщил Кукловод. – Кто они такие и откуда взялись, я не знаю. И почему големы… тоже не знаю. Я даже слова этого не слышал… раньше. Это они сами себя так называют.
– Странно… Я, кажется, где-то встречал это слово, – Рыков задумался. – Кажется, у Стругацких… Ну и что твои големы хотят?
– Не знаю. Я виделся только с Бронзовым и Золотым… Да, у них такие странные клички… или звания, они не говорят, но, судя по их взаимоотношениям, это скорее звания. Потому что когда прилетал Золотой, то Руслан – он Бронзовый – так вокруг него и стелился! А ведь Руслан – старший среди големов в Москве. Это я точно знаю. А Золотому меня представил Паша Белгородцев… покойный уже. Взорвали его, а раньше мы с ним такие дела делали. Он с Борей еще в Свердловске работал, связи имел будь здоров! Белгородцев и помог Золотому выкупить этот завод, он же и меня порекомендовал. Как врача и как своего человека… Бин, ну, Золотой этот, приказал мне следить за Должанским и докладывать о каждом его шаге. Но я знаю, что у Бина еще кто-то есть на заводе. Тот следит, все ли я сообщаю или не все.
– Да, паучатник у вас что надо! А вот эти, как их… големы… Черт, теперь буду мучиться, пока не вспомню, где еще я встречал это слово. Нужно будет свой компьютер подкорректировать, чтобы и базы данных на слова держал… – Толик задумчиво качнул головой. – А вот ты… Ты не пробовал отыскать толкование этого понятия в библиотеке или еще где-нибудь… Ну, скажем, в Интернете?
– Пытался! В библиотеке… один раз. Но не нашел. Да и искать боялся. Вдруг те… пронюхают! – Зырянов поежился. – А они… Порвут на кусочки и не задумаются! А из того, что удалось найти про големов… только то, что это понятие из черной магии. Но те големы, которых я видел, живые люди! Хотя не гарантирую. Вполне возможно, что без чертовщины какой-то тут не обходится. Уж очень они… А может, я ошибаюсь… Может, они просто так конспирацию поддерживают, тумана нагоняют. Но в любом случае я с ними встречаться на узкой дорожке не стал бы!
– А конспирация им зачем? – удивился Рыков. – «Пепси-кола» себя, наоборот, афиширует! Не темни, говори все, что думаешь! Или ты темнишь… Смотри, а то…
– Нет, не надо! Не надо… Прошу вас! Я же и так как на исповеди! – заверещал Кукловод. – Мне кажется, они террористы. По крайней мере, Бин уж точно. На вид чистый араб, вытянутое лицо, борода – четки все перебирает… и что ни слово, на аллаха ссылается. С людьми говорит, как будто мы из дерьма сделаны! Второсортный товар…
Толик вдруг напрягся и рукой закрыл рот Зырянова. Его обостренный слух уловил шлепающие звуки шагов по лестнице.
– Так, пока на сегодня хватит, – приказал он. – Обо мне никому ни слова! Иначе я тебя… Ну да сам знаешь! Но если будешь мне верен, я помогу тебе избавиться от этой заразы. Помни, твое спасение в моих руках.
Рыков поднял наушники и надел на голову Зырянову. По тому, как тот сразу скривился от боли, он понял, что дрессировка новообращенного продолжается. Толик на секунду задумался, потом потянулся к шнуру, что вел к пыточному аппарату, и, вытянув окостеневший кончик пальца, проколол провод. По лицу начмеда, с которого сразу спало напряжение, программист понял, что достиг цели. Мучения Кукловода прекратились. Что поделаешь, как бы Толик ни относился к Зырянову, к пыткам он относился еще хуже.