— О, я это хорошо понимаю. Большинство людей считает, что быть актрисой — очень легко, что театральная жизнь окутана ореолом романтики. Но я подозреваю, что научиться играть на сцене так, чтобы публика замирала от восторга, невероятно сложно, — неуверенно заметила Франческа. Она внезапно замолчала и выжидательно посмотрела на Катарин. Убедившись в том, что ее внимательно и с интересом слушают, она продолжила более убежденным тоном: — Понять намерения драматурга, выразить эмоции, мысли и чувства, должно быть, очень трудно. Я уверена, что это требует большого ума и способности проникнуть в самую суть вещей. У меня бы это точно не получилось, даже проживи я тысячу лет. — Франческа скорчила гримасу.
Катарин не ожидала такого тонкого интуитивного понимания сути актерского мастерства от непрофессионала, и Франческа поднялась в ее глазах еще выше. Она одарила сестру Кима благодарной улыбкой:
— Вы абсолютно правы. На самом деле, в театральной жизни совсем не так много блеска и романтики, как многие думают. Публика видит только то, что на поверхности. Работа актера не менее изнурительна, чем труд шахтера в соляных копях. Она требует полной отдачи физических сил и нервов, забирает человека без остатка. Но я считаю, что это благодарная работа, способная доставить настоящее удовлетворение. И конечно же, я не могу отрицать, что моментами она бывает очень волнующей.
Катарин так увлеклась собственными словами, что зарумянилась. Последние остатки усталости исчезли. В дружелюбной атмосфере, которую без всяких усилий распространяла вокруг себя Франческа, она окончательно пришла в себя.
— Боже мой, Франческа, мы, наверное, до смерти утомили бедного Кима своей болтовней!
— Совсем нет, — отреагировал Ким. Он испытывал облегчение от того, что девушки сошлись так легко и испытывали такую явную симпатию по отношению друг к другу. — Мне было очень интересно. В самом деле, я даже рад, что вы не оставили мне возможности вставить словечко в вашу беседу. Представьте себе, как тягостно я бы себя чувствовал, если бы оказалось, что вам абсолютно не о чем говорить, — добавил он, улыбаясь обеим. Закурив сигарету, Ким подумал, что эта встреча — хорошее предзнаменование перед знакомством Катарин с отцом. Франческа поможет ему сгладить ситуацию, поскольку она совершенно явно и недвусмысленно приняла его девушку.
Катарин тоже сразу почувствовала готовность Франчески подружиться с ней и внутренне улыбнулась, вспомнив свои опасения по дороге в их дом. Как же сильно она ошибалась! Франческа была замечательной девушкой, в ее компании можно было полностью расслабиться, не ожидая подвоха. Катарин Темпест чувствовала одобрение Франчески; то самое одобрение, которое было для нее очень важным.
— Почему бы вам не пойти в театр в понедельник вечером? — спросила Катарин, решив сразу взять быка за рога и связать Франческу обещанием. В ее голове уже роились грандиозные планы на ужин после спектакля. — Обычно все актеры в очень хорошей форме после отдыха в выходные, и спектакль в понедельник проходит с колоссальным успехом.
Произнеся эту фразу, Катарин засмеялась мелодичным смехом и добавила:
— Ну вот, после такого огульного заявления спектакль в понедельник если и не провалится, то окажется худшим из всех за неделю.
— Я знаю, что он пройдет замечательно, и с удовольствием пойду в понедельник, если сможет пойти папа. А как ты, Ким?
— Я, безусловно, за! С удовольствием посмотрю второй раз. Как насчет еще одного бокала шампанского, девочки?
— Спасибо. — Катарин протянула ему свой пустой бокал.
Франческа отказалась от предложения, сославшись на то, что ей предстоит заниматься ужином. Снова повернувшись к Катарин, она произнесла:
— Работать с Терренсом Огденом, вероятно, очень интересно. Я всегда считала его блестящим актером. Он к тому же еще и дамский угодник, правда? — Она придвинулась на краешек стула и, наклонившись к Катарин, доверительным тоном добавила: — Все мои подружки просто без ума от него. Он действительно такой необыкновенный красавец, каким кажется из зала и с экрана?
Катарин тяжело вздохнула про себя. У нее не было никакого желания вдаваться в описание достоинств Терри как героя-любовника — она хорошо помнила приступ ревности Кима в машине. Но на лице Франчески было написано такое нетерпеливое ожидание, что она не смогла проигнорировать ее вопрос. Придвинувшись поближе и тоже перейдя на интимный тон, Катарин сказала: