— Что ты, Виктор, я совсем не имела в виду такие роскошные рестораны! — воскликнула Катарин, которая на самом деле задумала один из перечисленных Виктором, так как считала, что появление в фешенебельных местах может благотворно сказаться на ее карьере. Она посмотрела на Виктора прямым взглядом широко распахнутых невинных глаз и с готовностью улыбнулась: — Но уж если ты сам спросил меня, что бы я предпочла, думаю, что было бы замечательно поужинать в «Лес Амбассадорс». Я там не была целую вечность. Это — один из моих самых любимых ресторанов. Отличная идея, правда, Ким?
Ким, нога которого никогда не ступала на роскошные ковры «Лес Амбассадорс» и который встречал упоминание об этом месте только в колонках светской хроники, медленно кивнул.
— Очень признательны вам за приглашение, Виктор, — произнес он. Подняв стакан, Ким погрузился в размышления о том, что подумает по этому поводу их отец. Одобрит ли он такие близкие контакты с людьми, принадлежащими к столь далекой от их круга сфере шоу-бизнеса, да еще в таком модном суперклубе? А вообще-то, почему бы и нет? В конце концов, он сам повсюду сопровождает Дорис, а она — признанный авторитет в среде международного ресторанного сообщества. Ему пришло в голову также, что присутствие Виктора сделает атмосферу этого вечера менее напряженной. Последняя мысль приободрила его более всего и помогла избавиться от легкого раздражения, которое он испытал по отношению к Катарин, поставившей Виктора в столь неловкое положение. Возможно, она руководствовалась этими же соображениями.
— Виктор, радость моя, а для тебя билет мне тоже взять? — спросила Катарин.
— Нет. Спасибо за предложение. Боюсь, мне предстоит кое-какая работа в понедельник вечером. Нужно будет сделать несколько важных звонков в Штаты. Из-за разницы во времени я не смогу начать раньше пяти-шести вечера. Я закажу столик часов на одиннадцать и присоединюсь к вам прямо там.
Франческа заглянула в комнату.
— Ужин готов. Проходите, пожалуйста.
Катарин сразу же поставила стакан и поднялась. Она присоединилась к Франческе, и девушки прошли через холл в столовую. Катарин шепотом поделилась с новой приятельницей только что рожденными планами.
— Я очень надеюсь, что ваш папа будет свободен. Уверена, что мы прекрасно проведем время.
Франческа внутренне замерла. После короткой паузы она ответила:
— Я не сомневаюсь, что он найдет для этого время. — А затем, услышав за спиной голос Виктора, всей душой пожелала, чтобы отец был занят. Ей хотелось увидеть Катарин в пьесе, но внезапно вся идея этого вечера потеряла для нее свою привлекательность.
9
Столовая впечатляла как размерами, так и убранством. В ней стояла оригинальная мебель от Хепплуайта примерно 1772 года изготовления из красного дерева и деревьев фруктовых пород. Ее классические формы отличались исключительным изяществом. Именно благодаря этой мебели комната выглядела такой элегантной.
В тот вечер столовая тонула в полумраке, но в этом была какая-то особая прелесть. Высокие белые свечи мерцали в тяжелых серебряных канделябрах с гравировкой, стоявших по обеим краям буфета и в центре обеденного стола. В теплом золотистом свете на полированной поверхности стола красного дерева отражались георгианское серебро, хрустальные бокалы для вина ручной работы, белые тарелки китайского фарфора с золотым ободком и семейным гербом Лэнгли, тоже золотым.
Темно-зеленые стены насыщенного цвета хвойного леса создавали атмосферу спокойствия и служили идеальным фоном для прекрасных картин, висевших на них. Каждая из них была оправлена в роскошную резную позолоченную раму и эффектно освещалась небольшой лампой, укрепленной в верхней части рамы. Единственными источниками света в комнате служили мерцающие свечи и эти небольшие лампы, и создаваемый ими мягкий полумрак казался удивительно уютным и располагающим.
Франческа приглашающим жестом показала Катарин и Виктору их места и прошла к буфету, чтобы разлить в зеленые с золотом тарелки королевского сервиза черепаховый суп из большой серебряной супницы. Виктор внимательно наблюдал за ней, очарованный ее элегантностью. Он понимал, что эта элегантность является прирожденной чертой девушки и никак не связана с ее одеждой. Он с интересом окинул глазами комнату, которая восхитила его своей изысканностью. Все в этой комнате дышало историей. «Древность рода, — подумал Виктор, — это то, чего не купишь ни за какие деньги». С удовольствием впитывая в себя аромат окружающей его обстановки, он обратил внимание на портрет на угловой стене. На нем была изображена женщина в полный рост в изысканном голубом платье из тафты. Ее светлые волосы были подняты вверх и собраны в замысловатую прическу, украшенную несколькими голубыми перьями. В ушах мерцали топазовые серьги, а лебединая шея была украшена ожерельем из топазов. Безусловно, это была Франческа. Художник любовно выделил каждую деталь. У Виктора было чувство, что, подойди он к портрету и прикоснись к платью, его пальцы ощутили бы холодную плотность шелка — настолько реалистичным выглядела ткань.