Катарин думала о Райане. Постепенно ее лицо смягчилось. Но, как обычно при мыслях о брате, ей вспомнились другие образы. Она сжала руки на коленях и замерла на диване, устремив взгляд в одну точку. С воспоминаниями о Райане естественным образом были связаны воспоминания о доме, в котором они выросли и где он по-прежнему жил: этот мавзолей, этот темный символ богатства, высокого положения и страшной силы ее отца. Она всегда ненавидела этот дом с его мрачными коридорами, винтовыми лестницами и угрюмыми комнатами, заполненными до отказа дорогим уродливым антиквариатом, всякого рода старинными безделушками и невыразительными картинами. Это был шедевр бахвальства, дурного вкуса, лишних денег и безысходного несчастья. Для Катарин это был также дом лишений. Да, у нее была дорогая одежда и лучшая еда, автомобили и слуги, поскольку их отец был мультимиллионером. Но в доме этом недоставало главного — настоящей любви. Она непроизвольно содрогнулась. Катарин не была в нем уже шесть лет, а в день, когда она покинула его, она дала зарок никогда больше не переступать этого порога.
В этот момент мысли Катарин переключились на отца. Она постоянно старалась прогнать его образ из своей памяти, но сегодня даже не сделала такой попытки. Она видела его совершенно четко, как будто он стоял перед ней. Патрик Майкл Шон О'Рурк, с его красивым угрюмым лицом и смолисто-черными волосами, с глазами синими, как сапфиры, и такими же холодными. Он был страшным человеком, и Катарин внезапно поняла, что всегда знала это, даже когда была маленьким ребенком. Она просто не знала тогда слов, чтобы правильно его охарактеризовать. Сегодня эти слова были на кончике ее языка. Он был жестоким, жадным и беспощадным человеком, для которого деньги были возлюбленной, а власть — Богом. Мир не знал Патрика Майкла Шона О'Рурка так, как его знала она. Он был воплощением двуличия: очаровательным, веселым и интересным, сладкоречивым ирландцем на людях; суровым, злобным и властным тираном в своем собственном доме. Катарин ненавидела его так же сильно, как он ненавидел ее. При мыслях об отце на ее руках появились мурашки, ее охватил озноб. Катарин плотнее закуталась в халат и вспомнила отчетливо и ясно тот день, когда она впервые ощутила на себе ненависть отца: Это было в августе 1947 года, когда ей было двенадцать лет. В тот день почти девять лет назад Катарин была счастлива впервые за многие месяцы. Ее состояние было вызвано неожиданным присутствием матери за ленчем. Розали О'Рурк чувствовала себя настолько хорошо, что решила разделить компанию своих детей за трапезой. Катарин была переполнена радостью, видя, что ее мать выглядит так же, как раньше, и если Розали не бурлила энергией как когда-то, она все же казалась веселой, почти беззаботной. Зеленые ясные широко расставленные глаза светились радостью, ее роскошные рыжие волосы, слегка тронутые сединой, казались бронзово-красным шлемом над овальным лицом, на котором не было сегодня следов боли и восковой бледности. На ней было надето длинное бледно-зеленое шелковое платье с длинными рукавами, фасон которого скрывал худое тело, изнуренное болезнью. На шее Розали было жемчужное ожерелье, а в ушах красовались такие же жемчужные серьги. На тонких пальцах блестели восхитительные кольца с бриллиантами и изумрудами.
Миссис О'Рурк отдала распоряжение Ани, экономке, накрыть на стол в комнате для завтраков, одном из немногих веселых мест в темном и мрачном доме, которую Розали обставила сама. В ней царила атмосфера необыкновенной воздушной легкости, создаваемая сочетанием белого и лимонно-желтого; комбинация этих освежающих тонов доминировала везде. Комната была обставлена главным образом белой плетеной мебелью, необычайно красивыми предметами викторианской эпохи. Стены украшали яркие картины, изображающие экзотических птиц и редкие орхидеи, а на полу стояло несколько больших зеленых растений. Украшенная в такой же приятной манере, что и комнаты Розали на втором этаже, она была изысканной, хотя ее трудно было назвать выдержанной в каком-то определенном стиле.
Комната для завтраков в последнее время использовалась редко из-за того, что большую часть времени ее мать проводила в своих комнатах. Но именно ей Катарин отдавала предпочтение перед столовой с ее стенами, обтянутыми малиновым шелком и подобранными к нему в тон ковром с цветочным орнаментом и отвратительной мебелью красного дерева.