Сидя за столом и влюбленно наблюдая за своей матерью, Катарин думала о том, какой она была изысканной и элегантной, ухоженной и ароматной. Аромат лилий был ее привычным запахом. Для Катарин мать была и навсегда останется символом женской красоты и изящества; она боготворила ее. В тот момент у девочки вновь появилась надежда, что мать поправится после той таинственной болезни, которая изнуряла ее в течение последних двух лет и о которой говорили только шепотом.
Поскольку это было в будний день, Патрик О'Рурк отсутствовал, и напряжения, которое обычно сопутствовало их обеду, не было и в помине. Райан трещал как сорока. Они много смеялись. Катарин чувствовала себя в безопасности, согретая материнской любовью. Это была безмерная любовь, полная нежности и заботы.
Только одно обстоятельство омрачало девочке праздничное настроение: плохой аппетит ее матери. Катарин наблюдала с растущей тревогой, как вяло ела Розали, оставляя нетронутыми большинство вкусных и соблазнительных блюд, приготовленных Ани. После ленча Райан исчез, занятый своими мальчишескими делами. Когда Розали попросила Катарин провести с ней еще час, она с радостью согласилась. Ничто не радовало двенадцатилетнюю девочку так, как возможность остаться вдвоем с матерью. Катарин нравились изысканные комнаты на втором этаже. Они были оформлены в пастельных тонах, отличались изысканными тканями, французской мебелью в провинциальном стиле, красивыми картинами, так непохожими на все остальное в этом доме, на котором лежала печать вульгарности ее отца. Гостиная в материнской части дома была любимой комнатой Катарин, особенно в холодные дни, когда в камине потрескивал огонь и они сидели у пылающего огня в сумеречные часы, грея ноги и дружески беседуя о книгах, музыке, театре или, расслабившись, в тишине, всегда в полном согласии, поскольку между ними царили взаимопонимание и любовь. В тот день они сидели у окна с видом на озеро Мичиган, не говоря лишних слов, довольные тем, что проводят это время вместе. Из-за слабого здоровья Розали они давно уже не имели такой возможности.
В тридцать два года Розали О'Рурк достигла согласия с собой и с Богом. Это было отражено на ее лице, которое оставалось прелестным, несмотря на болезнь. Сегодня оно было омрачено легкой тоской, но мягкие глаза излучали нежный свет. Розали сидела, созерцая озеро и стараясь собраться с силами. Ленч отобрал у нее последнюю энергию, но она не желала этого показывать. Ей хотелось, чтобы дочь поверила, что ей стало лучше. Розали не много испытала радостей в своей замужней жизни, если не считать детей, особенно Катарин, которую она обожала. Она быстро обнаружила, что не пара Патрику, с его неистовой злобой, ирландским темпераментом, его жаждой жизни во всех ее проявлениях, и неукротимой страстью к деньгам и власти. Ее изысканность и деликатность, хрупкость и артистизм натуры неизбежно отдаляли ее от мужа. Ее нежная душа постоянно страдала от его грубости и ненасытности. Несмотря на свою любовь к нему, странным образом не угасшую, она пожалела, что вышла за него замуж, понимая несовместимость их характеров. Мало кто знал настоящего Патрика, поскольку он был прирожденным лицемером, скрывая свое подлинное лицо за строгим и величественным фасадом. Двуличие было истинной натурой этого человека, который ловко водил общество за нос в отношении своей сущности.
«Этот человек — льстец, ей-богу, он король льстецов», — сказал Розали ее отец в пору ухаживания Патрика за ней. Отец еще долго питал двойственные чувства к Патрику и никогда не был уверен, что их союз сохранится. В некоторых отношениях брак был удачным, в других — нет, и были моменты, когда Розали порывалась покинуть Патрика. Но развод был немыслим. Оба они были католиками, у них были дети, которых — она это знала — он никогда не отдаст. И кроме того, у нее оставалось чувство к Патрику, несмотря на все его недостатки.
Хотя Розали и не признавалась в этом себе и особенно не терзала себя мыслями о смерти, она знала, что умирает. Вспышки активности и приливы энергии ничего не значили и происходили все реже. Теперь, сидя с дочерью, она с горечью думала: у меня осталось так мало времени на этой земле, так мало времени, которое я могу уделить Катарин и Райану. Храни их Бог.
Каждый день Розали, которая была набожной женщиной, воздавала хвалу Богу за то, что Катарин и Райан по своему характеру были больше похожи на нее и не унаследовали многих пугающих черт их отца — по крайней мере, в той степени, в какой она могла это видеть. Она смотрела на Катарин, скромно сидящую на стуле, послушную, хорошо воспитанную, и любовалась ею. Девочка выглядела такой юной и скромной в своем прелестном платье из простой ткани, белых носках и черных лакированных туфельках. Но было что-то недетское в ее поведении, как будто она уже успела познать жизнь, ее горечи и печали, постигла ее мудрость. Розали осознавала, что это была странная мысль, поскольку девочка была хорошо защищена и любима в семье, никогда не видела ничего, кроме роскоши. Катарин была очень красива, даже в этом нежном возрасте, с ее совершенными чертами лица, густыми каштановыми волосами и необыкновенными влажными глазами замечательного бирюзового цвета. Катарин была милым и нежным созданием. Ее приветливый характер гармонировал с красивым лицом, но Розали знала, что за всем этим скрывается своенравное упрямство. Более того, она предполагала у своей дочери наличие жестокости, что досталось ей от Патрика, но сейчас это было скрыто очень глубоко. Розали инстинктивно чувствовала, что девочка в состоянии постоять за себя, защитить себя от Патрика и внешнего мира, так как она обладала духом борца. И Розали была благодарна Богу за то, что все было именно так.