Катарин подняла поднос с завтраком и отнесла его на кухню. Будучи чрезмерно аккуратной, она помыла посуду, тщательно вытерла ее и поставила на место. Затем она поспешила в ванную, чтобы принять душ. Автоматически ее мысли переключились на предстоящую кинопробу, от которой так много зависело и к которой ей предстояло готовиться всю неделю. Катарин не особенно беспокоило ее исполнение. Гораздо важнее был для нее материал, который предполагалось использовать. Она точно знала, какой отрывок выбран, но его необходимо было адаптировать и переписать в форме диалога, для чего ей нужен был профессиональный писатель. Мозг Катарин заработал в привычном жестком ритме, и вскоре победная улыбка скользнула по ее лицу. Конечно, она сможет решить эту небольшую задачу за ленчем. Если, конечно, будет достаточно настойчива.
12
Тем же приятным, февральским утром на другом конце Лондона Дейвид Каннингхэм, граф Лэнгли, сидел за чашкой чая в библиотеке своего городского дома в Марейфеар. «Таймс» и другие ежедневные газеты лежали нераскрытыми — сегодня у него не было никакого желания читать их. Его мысли были заняты более важными делами, и далеко не последним из них была угрожающе большая стопка счетов, лежавшая на книге записей в кожаном переплете.
«Черт возьми, — думал он с тихим отчаянием, — мне в первую очередь придется заняться этими проклятыми бумажками. Не может быть и речи о том, чтобы делать что-нибудь более приятное». Вздохнув, граф начал сортировать стопку, вытаскивая наиболее важные и срочные счета. Он подписал несколько из них, сделал кое-какие расчеты и положил оставшиеся в ящик стола. Большинство из этих счетов тоже были срочными, и все-таки они могли подождать до следующего месяца. Им просто не оставалось ничего другого.
— Я всегда граблю Петера, чтобы заплатить Паулю, — произнес он громко.
В его красивых умных глазах появилось мрачное выражение. Графом овладело непривычное для него состояние уныния.
Дейвид Каннингхэм экономил буквально на всем и, несмотря на это, постоянно сталкивался с острыми финансовыми проблемами. Доходы от недвижимости, фермерского хозяйства и других вложений постоянно съедались общими накладными расходами, а также расходами на содержание замка, поместья и приобретение нового фермерского оборудования. Он постоянно заменял устаревшее оборудование новым, однако это был медленный и довольно дорогостоящий процесс. Конечно, новое оборудование было более эффективным и улучшало условия фермерского труда; но даже в этом случае, как показывали его расчеты, в последующие два года его доходы вряд ли превысят расходы. До этого времени наличные платежи останутся мучительной проблемой. Ему так нужна была хотя бы незначительная наличность, позволяющая сводить концы с концами. Но возможность иметь ее была призрачна. Если не… Он мог бы продать двух своих элитных телок Джайлсу Мартину, соседу-фермеру, который почти год просил его об этом. Ему не хотелось прибегать к этой мере, которая могла ослабить стадо, и все же продажа помогла бы частично снять бремя текущих расходов. Возможно, это единственный вариант. Неожиданно Дейвид принял решение, которое отвергал в течение длительного времени. Ей-богу, он продаст телок, как только попадет в Йоркшир. А Джайлсу позвонит сегодня же и скажет ему об этом. Дейвид улыбнулся себе. И лучше позвонить сразу же, пока он не передумал.
Граф тотчас же почувствовал облегчение. Тяжелое гнетущее чувство, которое он ощущал уже несколько часов, отступило. Его настроение определенно улучшилось. В целом, граф был спокойным, уравновешенным человеком с оптимистическим отношением к жизни. Он обладал редким чувством юмора, позволявшим ему не принимать близко к сердцу свои повседневные неприятности.
Он быстро просмотрел утреннюю почту. В ней не было ничего интересного, за исключением письма от Дорис Астернан, которая все еще находилась в Монте-Карло. Он читал письмо с острым интересом. Дорис писала, что возвращается в Лондон в начале следующей недели, найдя наконец подходящую красивую виллу на мысе Кэп Мартин. Она расположена вблизи Рокбрюна на пути к итальянской границе и, судя по восторженным эпитетам, которые Дорис использовала для описания дома, он был не чем иным, как дворцом с обширным и великолепным парком. Окна виллы выходили на Средиземное море, рядом с ней были отдельный пляж, плавательный бассейн и теннисный корт. Она уже подписала договор на аренду. Оставалось только переговорить с обслуживающим персоналом и выяснить, сможет ли она нанять их на лето. Дорис сняла виллу у французского промышленника на четыре месяца — с июня по сентябрь. Письмо она заканчивала повторением приглашения, сделанного ранее ему и его детям, провести на вилле столько времени, сколько они захотят.