«Проклятие! — Он внутренне выругался. — Хорошо бы, чтобы рядом был человек, с которым можно поговорить об этом, и кто-то более зрелый, чем моя дорогая Франческа. У дочери к тому же явно пристрастное отношение к Катарин. Дорис. Конечно, Дорис. Никто не выслушает и не посоветует так, как она, с ее искренностью, мудростью и практичным подходом к жизни». Не давая себе ни минуты на размышления, чтобы не передумать, Дейвид поднял трубку. Он набрал оператора, передал ей номер телефона «Отель де Пари» в Монте-Карло и стал ждать.
— Madame Asternan, s'il vous plait, — произнес он, когда отель наконец ответил.
Через мгновение заспанным голосом Дорис пробормотала:
— Алло.
— Доброе утро, Дорис. Это Дейвид. Надеюсь, я не разбудил тебя, дорогая.
— Нет, разбудил, — она засмеялась, — но все в порядке. Не могу придумать более приятного способа пробуждения. Как дела, дорогой?
— Прекрасно. Я получил утром твое письмо, и твое приглашение меня очень вдохновило.
— О, Дейвид, вилла Замир действительно божественна. Тебе она понравится, а Франческа и Ким будут в восторге.
— Я в этом уверен. — Он улыбнулся: Дорис была миллионершей, но пресыщение от жизни не было свойственно ей ни в малейшей степени. Ее энтузиазм, веселый нрав и жажда жизни придавали ему силы. — Просто с нетерпением жду встречи с виллой. А сейчас я звоню тебе, чтобы узнать кое-что, поэтому сразу перехожу к делу. Слышала ли ты в Чикаго о семье по фамилии Темпест?
— Нет-нет, думаю, что нет, — с сомнением в голосе ответила Дорис. После короткой паузы, потребовавшейся ей на размышления, она сказала более определенно: — Уверена, что нет. Я бы вспомнила. Фамилия довольно необычная. А почему ты спрашиваешь, дорогой?
— Ким встречается с девушкой в течение нескольких месяцев. Она из Чикаго и фамилия ее Темпест.
Затем он рассказал ей о своих сомнениях и породивших их причинах.
Дорис внимательно слушала. Когда он закончил, она спросила:
— Ты действительно считаешь, что Ким хочет жениться на ней, Дейвид? — В ее голосе внезапно прозвучала тревога.
— Да. И поскольку ему почти двадцать два, ему не требуется моего разрешения. Хотя я не хочу играть роль строгого отца викторианских времен, мне в то же время не хотелось бы, чтобы он совершил ошибку. Ошибку, о которой он будет жалеть, — сказал граф озабоченным голосом. Он тяжело вздохнул, и тревога в его голосе прозвучала еще более явственно, — может быть, я не прав, но мне кажется странным, что он так мало знает о девушке и…
— Мне тоже, — перебила его Дорис, — в течение недели после нашего знакомства тебе уже была известна история всей моей жизни.
— Так же, как и тебе — моей, — добавил он, довольный тем, что она подтвердила его оценку ситуации.
— Послушай, у меня идея. Почему бы тебе не поговорить с девушкой самому? — предложила Дорис. — Попроси ее рассказать тебе о ее семье.
Дейвид сделал резкий вдох:
— О нет, я не могу, Дорис. По крайней мере, сейчас. Я только что познакомился с ней. Это было бы неприлично и, кроме того…
— Бог мой, Дэвид. Вы, англичане, не перестаете меня удивлять. Ты до смерти обеспокоен ситуацией, по крайней мере, я именно так восприняла твой рассказ. Так к черту условности! Если девушка умная, она поймет твои мотивы.
— Да, в твоих словах есть доля истины, но, если говорить начистоту, я ничего не хочу предпринимать в данный момент. Мне бы не хотелось заострять ситуацию так, чтобы она приобрела особый вес в их глазах.
— Но, Дейвид, дорогой, сам ты придаешь ей очень важное значение.
— Да, это так. Но я не хочу, чтобы Ким понял, что я нахожу их связь достаточно серьезной. Черт побери, Дорис, я, кажется, говорю совершенно противоречивые вещи?
— Да. Во всяком случае, мне так кажется. Ты думаешь, что, не замечая романа, ты сможешь легко его расстроить. В то же время, если ты начнешь задавать слишком много вопросов и оказывать давление, они увидят все в ином свете. Ты так думаешь, дорогой?