— Здрасьте, ваша светлость!
Дейвид быстро поднял глаза и с удивлением увидел в дверях миссис Моггс. Она каждый день приходила убирать у них в доме. Граф не слышал, как она вошла.
— Доброе утро, миссис Моггс, — ответил он, гадая, где она могла отыскать такую необычную шляпу. Это было нечто экстравагантное, украшенное цветами мака и васильками. Потом он вспомнил, что шляпа была рождественским подарком от Франчески — плодом ее буйной фантазии в области дизайна дамских головных уборов. Он сделал тогда несколько нелестных замечаний по поводу этого творения дочери, однако, по всей видимости, миссис Моггс была от нее в восторге.
— Ну, ваша светлость, как насчет чашечки дымящегося ароматного чая? — предложила миссис Моггс, все еще стоя у дверного косяка.
— Нет, спасибо. Я уже пил свой утренний чай, миссис Моггс. Э-э-э… — Он откашлялся. — Миссис Моггс, простите, что повторяюсь, но обращение «ваша светлость» может относиться только к герцогам.
— Герцега, графья, виконты, маркизы, лорды, бароны — для меня все одно и то ж, — она улыбалась во весь рот, — так-то бедная голова пойдет кругом, если всех их называть разными именами. Я намедни так и сказала моему Альберту. А мой Альберт говорит…
— Миссис Моггс, — поспешно пробормотал Дейвид, — вы уж простите, но у меня кое-какие бумажные дела.
— О-о-о-о, понимаю, ваша светлость. Ну, займусь-ка я своим делом. Потом зайду гляну, не нужно ли вас будет покормить, ваша светлость.
— Спасибо, миссис Моггс, — сказал он, — но я скоро ухожу.
Она снова лучезарно улыбнулась, повесила хозяйственную сумку на руку, а затем, к его величайшему удивлению, сделала реверанс и испарилась. Он неодобрительно покачал головой. Миссис Моггс была невозможно назойлива и вечно врывалась к нему в самый неподходящий момент, отвлекая от работы. Но Франческа находила ее славной женщиной и ни за что не хотела увольнять, находя массу оправданий ее навязчивости. Дочь считала, что у миссис Моггс добрая душа, что она прекрасно справляется со своими обязанностями и что вообще она просто милая чудачка — таковой она по сути, и была. Дейвид улыбнулся. Ему повезло, что у него есть Франческа. Дочь выросла хорошим человеком, и у графа не было никаких сомнений в ее будущем.
Он подтянул к себе адресную книгу, нашел в ней номер телефона Джайла Мартина в Йоркшире и набрал номер, готовый к переговорам о цене двух элитных телок.
13
Где бы ни появлялась Катарин Темпест, она неизменно создавала обстановку ажиотажа благодаря своей магической притягательности. На ней всегда были самые экстравагантные наряды, которые она умела носить с шиком, с достоинством, со вкусом. Это служило прекрасной приправой к ее неотразимой внешности, ее природному обаянию. И поэтому везде, где бы она ни появлялась, становилась центром всеобщего внимания, затмевая присутствующих рядом с ней женщин.
Катарин никогда не была рабой моды. Она лишь придерживалась принятой длины юбок. Все вещи в ее гардеробе отражали ее личный очень индивидуальный вкус и были сшиты портным чаще всего по ее собственным эскизам. Ее одежда могла бы выглядеть очень странно, может быть, даже смешно, если бы ее одел кто-нибудь другой, но на Катарин любая из ее вещей подчеркивала ее восхитительную внешность и ее особое обаяние. Сегодня она представила на обозрение присутствующих в «Арлингтон Клаб» свой новый костюм, и вряд ли в зале нашлась женщина, которая не позавидовала бы способности Катарин носить свои вещи с таким апломбом. На ней была расклешенная накидка, похожая на плащ разбойника, из мягкой шерсти ярко-красного цвета, и гармонирующая с ней юбка со складками от линии талии с широким поясом из черной замши. Свитер из тончайшего шелковистого кашемира также был черным, и на его фоне красиво блестела тяжелая золотая цепь с массивным золотым мальтийским крестом. Черные замшевые сапоги и сумка, белые лайковые перчатки завершали ее одновременно элегантный и щеголеватый комплект.
Густые темно-каштановые волосы Катарин были аккуратно стянуты назад лентой из красного бархата, оставляя полностью открытым лицо, и мягко спускались на плечи, напоминая прическу пажа. После энергичной прогулки до клуба фарфоровая кожа ее лица приобрела живой румянец на высоких скулах, а излучавшие свет глаза были подведены тенями бирюзового цвета, благодаря чему они казались еще больше и еще притягательнее.
У Катарин было время до ленча, поэтому она прошла к небольшому бару по соседству с рестораном и села у стойки. Джо, бармен, поднял руку в приветствии и помахал ей с другой стороны бара, где он обслуживал клиента. Катарин одарила его одной из своих ослепительных улыбок, как это обычно делает на публике блестящая жизнерадостная актриса.