— Что ты имеешь в виду?
— Его глаза. Холодно-голубые и лишенные всякого выражения. Его губы могут улыбаться, но его глаза — чистый лед. Я знаю, что он меня смертельно ненавидит.
Франческа была поражена.
— О, ты наверняка ошибаешься, Катарин. Я ничего подобного не заметила. В любом случае я не могу представить себе, чтобы кто-то смертельно тебя ненавидел, — произнесла она убежденно, — и, пожалуйста, не проси его оказывать мне услугу. Я не хочу, чтобы из-за меня ты попала в неловкое положение. И потом, я уже сказала тебе, что в данный момент агент мне не нужен.
— Нет, я считаю, что нужен. В любом случае мы можем держать Николаса Латимера в резерве. Кстати, говоря об услугах, я собираюсь просить тебя оказать мне одну.
— Вам отделить рыбу от костей, мадам? — прервал ее официант, показывая им на источавшее аромат блюдо с палтусом.
— Да, спасибо. А тебе, Франческа?
Франческа кивнула и, когда официант отошел, нетерпеливо спросила:
— Какую услугу, Катарин?
— Мне нужно, чтобы кто-нибудь написал материал, который я предполагаю использовать для кинопробы. Не могла бы ты сделать это для меня?
Франческа была поражена.
— Боже, Катарин, но я представления не имею, как это делается! Я имею в виду, что диалог и тому подобное — не моя стихия. Боже праведный, я просто не знаю, с чего здесь начать!
— Ах, вот как, — подавленная ее ответом, Катарин опустила глаза и уставилась на скатерть.
— Это не означает, что я не хочу тебе помочь, — взволнованно воскликнула Франческа. — Я сделаю для тебя все, Катарин, поверь мне. Я просто не знаю, как писать такие вещи. Честно, не знаю, — настаивала она, чувствуя, что с ее стороны просто непорядочно отказывать в такой ситуации. Какая досада! Катарин продемонстрировала по отношению к ней такое понимание и доброжелательность, была такой терпеливой и готовой помочь. Франческа чувствовала, что каким-то образом подводит свою новую подругу, отказываясь ей помочь. Она сказала; — Пожалуйста, не огорчайся. Я этого не выдержу. Давай, по крайней мере, обсудим это.
Катарин резко подняла голову и улыбнулась ей очаровательной улыбкой:
— Я знаю, ты можешь это сделать. Ведь речь идет о длинном отрывке из «Грозового перевала». В субботу ты сказала, что прекрасно знаешь эту книгу.
— Да, это правда. Я ее знаю. Но почему ты хочешь, чтобы я написала это для тебя? Я думала, у Виктора Мейсона есть готовый сценарий.
— Когда я спросила Виктора о нужных мне страницах, он сказал, что даст их мне. Сначала. А потом он мне позвонил и сказал, что Николас Латимер переписывает весь сценарий, и нужных страниц у него нет. — Катарин придвинулась поближе к Франческе и понизила голос. — Но я не верю, что Ник переписывает сценарий. Пойми меня правильно. Дело не в Викторе. Дело в Нике. Я думаю, он не хочет, чтобы у меня были эти страницы.
— Как это низко с его стороны! Но ведь Виктор, конечно, может…
— Николас Латимер имеет большое влияние на Виктора. Мне кажется, он делает все, что говорит Ник. Они закадычные друзья. Если бы я не знала точно, то запросто бы решила, что они пара гомиков. — Катарин рассмеялась, когда увидела лицо Франчески. — Не пугайся, ради Бога. Это не тот случай. Я как раз собиралась сказать, что у них обоих репутация отъявленных повес. Ник, в частности, считает, что каждая женщина, которую он встречает, готова лечь под него. Он, похоже, лгал Виктору, что работает над сценарием, а на самом деле просто хотел отделаться от меня. Виктор предложил, чтобы я взяла отрывок из «Троянской интерлюдии», — Катарин обреченно пожала плечами, — но когда я ему сказала, что предпочла бы что-нибудь новенькое, он разрешил мне выбрать отрывок по своему усмотрению примерно на 30 минут. Я снова прошлась по «Грозовому перевалу» и в деталях изучила сцену, которая мне нравится. Знаешь, ее не так сложно переделать.
— Что это за сцена? — спросила Франческа с возросшим интересом.
— Это сцена, где… — Катарин умолкла, когда появился официант с подносом, и затем произнесла: — Я расскажу тебе об этом позже.
Съев несколько кусочков рыбы, Катарин отложила в сторону вилку, внезапно потеряв интерес к пище.
— Понимаешь, Франческа, каждый раз, когда я думаю об этой сцене, я чувствую необычное волнение. Я знаю, что она как будто специально написана для меня. И я хочу, чтобы Виктор посмотрел, как я играю Кэти, а не Прекрасную Елену. Это трогательная и драматичная сцена, когда Кэти возвращается из Трашкросс Грэндж и рассказывает Нелли Дин, что Эдгар Линтон хочет на ней жениться. Они долго обсуждают ее чувства к Линтону, сравнивая их с ее чувствами к Хитклиффу. Нелли пытается остановить Кэти, которая открывает свою душу. Она знает, что Хитклифф подслушивает за дверью. Но Кэти настаивает на продолжении разговора и говорит, что она уронит себя, выйдя замуж за Хитклиффа, потому что ее брат так унизил его…