— Да, я принес его, — ответил Виктор приятным, ровным тоном. Он потянулся в кресле, скрестил свои длинные ноги в элегантных брюках и нарочито расслабленно откинулся назад. Наблюдая за ним, Ник знал, что его друг испытывает такое же напряжение, как Лазарус.
— Вот и хорошо, — сказал Лазарус, — похоже, у нас наконец намечается какой-то прогресс. Теперь, когда мы партнеры или, по крайней мере, станем ими после подписания мною контракта, я хочу довести до вас свои мысли и условия. Прежде всего, я не могу утвердить смету на этот фильм в таком объеме. Она чрезмерно велика. Из трех миллионов долларов один миллион, по моим подсчетам, лишний.
— Я согласен, — сказал Виктор с легкой сдержанной улыбкой.
Если Лазарус и был удивлен такой легкой уступкой, он не подал вида. Ни один мускул не дрогнул на его лице.
— А как вы намереваетесь сократить производственные расходы, могу я узнать? — заметил он с саркастическим смешком в голосе.
Внутренне он кипел. Виктор Мейсон не отличался особенно от остальных, несмотря на репутацию честного человека. Приходя к нему со своими детально разработанными схемами и сомнительными предложениями, все они старались вытянуть из него деньги тем или иным способом.
— Для этого существуют разные способы, — с загадочным видом ответил Виктор.
— Понятно. — Лазарус неподвижно сидел в кресле, сдерживая раздражение. Мейсон ведет себя глупо, маневрируя и растрачивая попусту его драгоценное время. Ему бы следовало сразу раскрыть свои планы. Однако Лазарус решил не давить на него. Вместо этого он спокойно процедил: — Как много вы смогли бы сэкономить?
— Около миллиона долларов.
Лазарус в упор разглядывал Виктора своими жесткими оценивающими глазами. Циничная улыбка слегка коснулась его губ.
— В таком случае я был прав, предполагая, что смета чрезмерно раздута. Это беда киноиндустрии. Слишком много лишнего, слишком много жира. Неэффективный бизнес, с моей точки зрения.
— Вы не правы насчет сметы. Она была не завышена, она была просто ошибочна, — резко возразил Виктор, скрывая раздражение. — Легкообъяснимая ошибка директора картины, если он сидит в Голливуде.
— Похоже, вы нашли не того директора, Виктор. Позор! — Он произнес это так, что последнее слово звучало угрожающе, хотя и было сказано мягким голосом. Лазарус слегка вздохнул и глотнул чая. — Хороший директор не делает ошибок, Виктор, где бы он ни сидел. Слабое решение с твоей стороны. Я надеюсь, ошибок будет меньше, когда мы подойдем к другим пунктам нашего проекта. Я искренне надеюсь, что мы не будем иметь удовольствия видеть его здесь, в Англии, когда мы начнем снимать, — наигранно засмеялся Лазарус, — в противном случае, мы можем обнаружить, что смета увеличилась до четырех миллионов. А может, даже до пяти. Почему бы и нет?
— Он был нанят на временную работу, — ответил Виктор, игнорируя саркастическое замечание, — фактически, весь съемочный коллектив будет английским. — Он закурил сигарету, удивляясь тому, что оправдывается перед Лазарусом. Но этот человек обладал способностью вынуждать каждого переходить в оборону.
— Ну, это шаг в правильном направлении, — ответил Лазарус покровительственным тоном, — давайте поговорим о съемках. После долгих размышлений и анализа я, решил на главную женскую роль пригласить Эву Гарднер. Она будет сказочна в роли Катарин Эрншоу, и я…
— Нет, — голос Виктора был ровным, но решительным, — я пробую Катарин Темпест. И если проба будет такой, как я ожидаю, она получит эту роль.
Лазарус уставился на Виктора, и его губы медленно и пренебрежительно задвигались.
— А кто такая, черт возьми, Катарин Темпест? Если я ничего не знаю о ней, то можете смело ставить последний цент на то, что вся Америка ничего о ней не знает. Я не хочу новичков в своей картине. Мне нужна кинозвезда с мировым именем. Мне необходимы определенные гарантии кассовости картины, мой друг.
«Я тебе не друг», — подумал Виктор, ощетинившись. Однако он сдержал себя и решил не напоминать Лазарусу, что его собственное имя является одним из наиболее гарантированных залогов кассовости фильма в мире. Если только не самым гарантированным залогом. Вслух он заметил:
— Катарин Темпест — блестящая молодая актриса, которая играет в настоящее время главную роль на Уэст-Энде в спектакле «Троянская интерлюдия». Она — совершенная Кэти. Вы должны согласиться, что она выглядит так, словно специально создана для этой роли.
— Я сказал вам, что не знаю, кто она — ответил Лазарус с наигранным равнодушием.