— У меня возникает сильное подозрение что ты приняла на себя роль сводницы, моя прелесть, — иронически заметил он.
Звонкий смех Катарин раскатился по двору.
— Ну, не совсем так, Никки. Но некоторые люди порой нуждаются в том, чтобы их вовремя легонько подтолкнули в нужную сторону. Ты не согласен со мной?
— Не полностью, — ответил Ник, подумав про себя, что тот легонький толчок, как она выразилась, наверняка представляет собой хороший пинок, и остается только надеяться, что он был нацелен не к краю пропасти, а именно туда, куда требуется. Ник тотчас же постарался выкинуть из головы эту тревожную мысль, убеждая себя в том, что Франческа вполне способна постоять сама за себя. Тут новая мысль пришла ему в голову, и он весело расхохотался.
— Что это тебя так развеселило? — спросила Катарин.
— Я подумал, что нашей компании вообще присуща склонность влюбляться в ближайших родственников друг друга. Сначала у тебя была любовь с Кимом, теперь похоже на то, что Франки готова влюбиться в твоего младшего брата, а…
— А ты сам сходил с ума по ее кузине Диане, — договорила за него Катарин. — Прямо какой-то замкнутый круг.
Она встала и прошлась по саду, легонько трогая цветы рукой, а потом вернулась обратно к солнечным часам. Потратив несколько минут на их изучение, Катарин подняла свою темноволосую голову и спросила:
— Они правда действуют, Никки, мой дорогой?
В той легкой интимности, с которой Катарин произнесла слова «мой дорогой», не было даже легкого намека на фальшь. Бросив на нее быстрый взгляд, Ник очень тихо, почти шепотом ответил: «Да», чувствуя, что не в силах отвести от нее глаз. Живые краски ее лица, освещенного косыми лучами клонящегося к закату солнца, казались ярче обычного, и она была столь красива сегодня, что у Ника невольно перехватило дыхание от восхищения. «Какой юной выглядит она сегодня в этом простеньком голубом полотняном платье и сандалиях без каблуков, — промелькнуло у него в голове, — какой тоненькой и хрупкой. Ей никак не дашь ее лет, которые мне хорошо известны». Незнакомые чувства к ней окатили его, напугав своей интенсивностью.
— Что ты так на меня смотришь, Никки? — спросила Катарин. — Во мне что-то не так?
— Нет-нет, все в порядке, — пробормотал Ник, подумав, что, наоборот, лучше не бывает. — Просто я подумал, как же ты красива.
— Ну что же, спасибо за комплимент, — ответила она, возвращаясь к столу. Ник, испытывая неожиданное и странное смятение чувств, вскочил и бросился к серебряному ведерку со льдом, которое он поставил в тень дерева, чтобы уберечь от жары.
— Как насчет еще одного бокала вина?
— Благодарю, это было бы чудесно.
Катарин взглянула на часы.
— Интересно, что могло так задержать Франки и Райана?
— Уверен, что через минуту-другую они будут здесь, — ответил Ник, наполняя вином бокалы. Он сел в кресло рядом с Катарин, испытывая необыкновенную легкость, даже эйфорию, с трудом подавляя в себе желание немедленно схватить ее в объятия и поцеловать. Его ноздри вдыхали аромат ее духов, и он остро ощущал ее присутствие рядом. Широко улыбнувшись, Ник воскликнул: — Как я рад, что ты приехала в Нью-Йорк! Уверен, что твой спектакль обязательно станет суперхитом. Мы все будем болеть за тебя.
— Очень надеюсь, что ты окажешься прав. — Она скользнула по нему взглядом. — И я очень счастлива здесь. Ты так мил со мной, а как чудесно снова быть рядом с Франческой. Она — просто клад, такая верная и преданная, я обожаю ее и вне себя от радости из-за того, что она решила постоянно жить в Штатах.
Ник наморщил лоб.
— Ты считаешь, что она действительно на это решилась? Это — серьезно? Ведь она тысячами нитей привязана к Англии.
— О да, я в этом совершенно уверена, — убежденно заявила Катарин. — Как сказала мне сама Франческа, она находит, что здесь ей гораздо проще писать о персонажах английской истории. Удаление от Англии дает ей необходимое ощущение перспективы. Потом, как тебе известно, она заключила контракт с американскими издателями еще на три книги. Кроме того, она без ума от Нью-Йорка, который ей нравится гораздо больше, чем Лондон.
Катарин помолчала немного, отпила глоток вина и убежденным тоном добавила:
— Конечно, ей придется курсировать взад-вперед, чтобы навещать отца время от времени, но Франческа считает, что после женитьбы на Дорис он не так сильно, как прежде, нуждается в ней. Граф поглощен своей новой семьей, обожает крошку Мэриголд. Дорис принесла ему счастье, из нее получились прекрасные жена и мать.