Она неожиданно замолчала и взглянула в сторону стеклянной двери, за которой послышались голоса. Дверь распахнулась, и на веранду влетела, будто подхваченная порывом ветра, Франческа. За ней следом, но на некотором удалении, показались Дорис и граф, оба с бокалами шампанского в руках.
— Вот ты где, Ким! Ты уже нашел Катарин? Это прекрасно, — весело окликнула его Франческа, но на полпути к ним от двери она как вкопанная застыла на месте. — О Боже, что случилось? Вы оба выглядите такими несчастными.
Обескураженные столь неожиданным вторжением, Ким и Катарин молчали. Франческа повнимательнее присмотрелась к ним, и ее внимание привлекла к себе Катарин, тихо сидевшая в кресле с бледным и совершенно расстроенным лицом. Ее руки беспокойно шевелились у нее на коленях. Франческа почувствовала их старательно сдерживаемое волнение и испытала неловкость от своего бесцеремонного вторжения. Повернувшись на своих босых пятках лицом к брату, она гневно спросила его:
— Что тут произошло? Отвечай мне.
Ким не проронил ни слова. Тогда граф, кашлянув, сделал несколько быстрых шагов вперед и встал рядом с Франческой.
— Приветствую вас, Катарин, — произнес он лишенным всякого выражения голосом.
Катарин в ответ молча поклонилась и ничего не ответила.
— Приношу извинение за наше столь бесцеремонное вторжение, — продолжил Дэвид, — но мы не подозревали, что вы здесь с Кимом. Мы сию минуту покидаем вас, чтобы вы могли без помех продолжить свою беседу. — Он крепко взял Франческу за руку. — Идем, дорогая.
Но Франческа не поддалась его нажиму.
— Но в чем дело? — продолжала она настаивать, повышая голос. — Я хочу…
— Нет! Пожалуйста, не уходите! — вдруг воскликнула Катарин. — Мне хотелось бы, чтобы вы, Дэвид, послушали то, что я должна рассказать Киму, то, что я как раз начала ему говорить, когда вы вошли. Я хотела бы, чтобы Франческа послушала тоже.
Она бросила быстрый взгляд в сторону Дорис.
— И вы тоже, Дорис. Возможно, именно вас это заинтересует больше, чем кого бы то ни было.
— Ну что же, если вы того желаете, Катарин, — отозвалась Дорис. Она повернулась, чтобы закрыть дверь на террасу, и присоединилась к ним.
Франческа, вопросительно взглянув на Катарин своими проницательными глазами, села в кресло рядом с братом лицом к подруге. Катарин не ответила на ее взгляд, и тогда Франческа уставилась на брата. Но тот оставался непроницаемым и продолжал сидеть с замкнутым, лишенным всякого выражения лицом.
Как только Дорис и Дэвид разместились па другом диванчике, Катарин тихим, напряженным от сдерживаемых эмоций голосом обратилась к Франческе:
— Я совершила нечто ужасное, Франки, нечто столь чудовищное, чему, возможно, нет прощения. Я солгала Киму, я обманывала тебя тоже и всех остальных. Это было моей ошибкой, теперь я вижу…
Она выдержала драматическую паузу, сжала губы и отчаянно заморгала, борясь с навернувшимися на глаза слезами. Опустив голову и разглядывая собственные руки, Катарин тихо вздохнула и наконец снова подняла глаза на Франческу.
— Дорис узнала все о моем обмане. Конечно, это произошло совершенно случайно, но я даже рада этому, — пряча тонкий намек за этой дипломатической формулировкой, продолжила Катарин. — Вполне естественно, что Дорис сочла необходимым сообщить обо всем Киму и твоему отцу. Ким только что упрекал меня за это.
Выражение ужаса возникло на лице Франчески.
— В чем же заключалась твоя ложь, Кэт? — мягко спросила она, хорошо понимая все неудобство и отчаяние, испытываемые подругой, и стараясь помочь той немного расслабиться. Но, несмотря на свой дружеский тон, Франческа была сильно встревожена подобным обескураживающим заявлением Катарин, поскольку ложь в их семье, всегда придерживавшейся самых высоких стандартов в вопросах чести и порядочности, считалась тягчайшим преступлением. Атмосфера на веранде оставалась тягостной, воздух в ней буквально дрожал от разлитого в нем напряжения.
Торопливо, захлебываясь словами, Катарин поведала о том, как появилась се теперешняя фамилия, Темпест, и о причинах, заставивших ее сменить имя. Рассказывая, она по-прежнему обращалась к Франческе, бросая время от времени испытующие взгляды в сторону Дорис и графа. Когда Катарин закончила свой короткий рассказ, Франческа, как обычно, ринулась защищать подругу, пытаясь сгладить сказанное ею и прояснить ситуацию.
— В самом деле, папочка, нет ничего особенного в том, что Катарин сменила фамилию и взяла себе псевдоним, — с победным видом обратилась она, улыбаясь, к графу. — Например, я знаю, что настоящее имя Виктора — Витторио Маззонетти, а прапрадедушка Ника тоже сменил фамилию, когда эмигрировал в Америку. Он у него был немецким евреем с какой-то совершенно невыговариваемой фамилией.