— Да, — тихо откликнулась Дорис, искренне надеясь, что Дэвид прав. Она сжала его руку и ободряюще улыбнулась.
— Есть еще одно соображение. Когда пройдет вся эта суета и Ким начнет думать головой, а не…
Дэвид замялся и кашлянул, прикрыв рукой рот.
— …Ну, скажем, не некоторыми другими частями тела, то начнет сомневаться, можно ли по-настоящему доверять ей. Тогда он поймет, я в этом уверен, что Катарин вряд ли сумеет оторваться от своей нынешней жизни, чтобы стать женой фермера, чтобы удалиться вместе с ним в глушь Йоркшира, подобно тебе, — озорно улыбнулся он Дорис, вскакивая на ноги и подавая ей руку. — Закончим на сегодня эту тему. Нам пора спускаться вниз, дорогая. Уже почти восемь.
Ожидая, пока Дэвид распахнет перед ней дверь, Дорис заметила:
— Время действительно работает на тебя, милый. Не забывай, что в начале сентября Катарин отбывает в Калифорнию и будет в отъезде почти три месяца.
— Конечно, — спокойно ответил граф. Его глаза стали серьезными, и он кивнул. — Можешь не сомневаться, это важное обстоятельство я тоже учитываю.
34
Николас Латимер без стука ворвался в номер Виктора в отеле «Ла Резерв». Он вихрем пронесся через гостиную, чуть не опрокинув подвернувшийся ему по дороге столик, и ввалился в спальню, едва переводя дух.
— Господи! Ты еще не одет! — вскричал он, дико уставившись на Виктора.
Тот, изумленный столь шумным вторжением друга, взглянул на Ника, лениво подняв брови. Он стоял посреди спальни в трусах, длинных черных носках, белой рубашке и черном галстуке.
— Какая муха тебя укусила? — спокойно спросил он, откладывая в пепельницу сигарету и протягивая руку к стакану скотча, стоявшему на туалетном столике.
Ник подлетел к нему, выхватил стакан из его рук и возбужденно закричал:
— Сейчас не до того! Когда мы будем на балу, ты сможешь пить сколько влезет, а сейчас — давай одевайся, ради Бога! Нам надо сваливать отсюда.
— О черт, к чему такая спешка?
— Можешь мне не верить, но там, внизу, Арлин во всем своем блеске, будто спрыгнула с экрана…
— Вот дьявол! И она опять застает меня без штанов, Никки!
Виктор крякнул со своей знаменитой кривой ухмылкой на губах, взял сигарету из пепельницы, глубоко затянулся и отбросил окурок.
— Ну что за вшивое счастье мне выпадает!
— Не спорю. Пожалуйста, Вик, напяливай побыстрее на себя все остальное. Она будет тут через пару минут в сопровождении шести рассыльных, волочащих добрые две дюжины ее чертовых чемоданов. Господи, ну шевелись же ты!
Ник со стуком опустил стакан на столик и обшарил глазами комнату. Обнаружив на стуле брюки, он схватил их и бросил Виктору. Тот поймал брюки на лету, и только теперь выражение его лица изменилось. Наконец до него дошло, что это — не один из обычных розыгрышей его приятеля и что на этот раз Ник не валяет дурака.
— Боже, оказывается, ты говоришь серьезно, а я все думал, что ты шутишь.
— Ну конечно, стану я шутить по поводу ее приезда, когда, черт ее побери, она уже на пороге. Где твои туфли и пиджак?
— В шкафу.
Виктор торопливо натянул брюки, застегнул их и, достав из комода черный шелковый носовой платок, быстро сложил его и сунул в карман.
— Когда ты ее видел, Никки?
— Несколько минут назад. Поторапливайся, ради Бога! Вот тебе туфли.
Ник бросил туфли к ногам Виктора и встал перед ним, держа в разведенных руках его белый смокинг.
— Что за паршивое невезение! И надо же, именно сегодня вечером. Я был в вестибюле с Джейком, ему надо было обменять в кассе несколько чеков на наличные. Я случайно взглянул в сторону входной двери и увидел, как она высаживается из машины. Со всем своим треклятым бесчисленным багажом. Такое впечатление, будто она переезжает навсегда. Я послал Джейка любым способом задержать ее, а сам помчался сюда. Пошевеливайся, Вик, брось к черту сигареты и деньги. Ну зачем тебе деньги?
Ник облачил Виктора в смокинг, схватил за руку и поволок за собой к окну.
— Мы отваливаем этим путем.
— Сукин сын, ты рехнулся! Я с такими трюками покончил много лет назад! — закричал Виктор, негодующе глядя на Ника. — И отпусти мой рукав, ты порвешь мне смокинг.