— Ты имела в виду Виктора Мейсона, я правильно поняла?
Как только это имя было ею произнесено вслух, Франческу обуял ужас. Ее мозг отказывался принимать столь чудовищное предположение.
— Ну конечно же, его самого, — с неожиданной грустью подтвердила Катарин. — Ты, кажется, удивлена, но кому, как не тебе, лучше других известно, как мы с ним сильно привязаны друг к другу.
Голос Катарин громом отдавался в голове Франчески. Нет, не может быть! Этого не может быть! Широко раскрытыми от постигшего ее удара и страшного разочарования глазами она неотрывно смотрела на Катарин. Она безмолвно открывала рот, но из него не выходило ни звука.
Катарин с умоляющим видом перегнулась к ней через стол.
— Ты должна мне обещать, что ничего ему не скажешь. Он ничего не должен знать о ребенке. Ни за что на свете! Обещай мне Франки, дай мне честное слово. Поклянись мне честью Каннингхэмов, — настаивала Катарин. О том же молили ее глаза, ставшие сейчас синее обычного.
— Д-да, — простонала Франческа, почти теряя сознание от боли, терзавшей ее сердце, — я обещаю, даю честное слово.
Ей казалось, что она сейчас упадет в обморок. Невидимая рука клещами сдавила ее грудь, сердце бешено забилось, будто стремясь вырваться наружу из-под ребер. «Это не может быть правдой! Катарин лжет. Но зачем ей лгать? Зачем ей упоминать Виктора, если отец ребенка — не он? Чтобы просто ужалить меня из ревности? Нет, Катарин не станет вредить мне, она меня любит. И потом, она же ничего не знает про нас с Виктором, из-за чего ей тогда ревновать? Это Виктор настаивал на том, чтобы все держать в тайне. Конечно, у него были к тому основания. Из-за Катарин. Он спал с нами обеими одновременно. О Боже! Вик, Вик! Как ты мог! Зачем? И почему именно с Катарин, моей лучшей подругой? Ты предал меня, Вик! Нет, вы оба меня предали, и так вероломно! Нет, Катарин тут ни при чем. Она ничего про нас не знала. Мне надо сказать ей. Нет, подожди, ничего ей не говори. Вначале выясни все о ней и Викторе. Нет, я не хочу ничего знать! Ты должна! Я не вынесу этого. Ничего, ты обязана узнать обо всем, хотя бы ради того, чтобы сохранить рассудок». Эти хаотические мысли метались в голове Франчески, сталкиваясь и причудливо переплетаясь, сопровождаемые бившимся в ее ушах беззвучным криком боли и гнева. Она сцепила на коленях дрожащие руки и, впиваясь ногтями в ладони, изо всех сил старалась восстановить самообладание, принудить себя продолжать этот страшный для нее разговор.
— Я никак не могла даже предположить, что он… что это был он, — услышала откуда-то издалека свой собственный голос Франческа, показавшийся ей хриплым скрежетом.
— Мне казалось, что это ясно как дважды два, — ответила Катарин.
Теперь Франческа заставила себя задать самый трудный вопрос:
— Как долго, я хотела сказать, как давно это у вас началось?
Она страшилась услышать ответ. Ей безумно хотелось одного — бежать отсюда и поскорее. Бежать прочь от этого ослепительно красивого лица, прочь с этой террасы, прочь из этого дома. Бежать, бежать, куда глаза глядят. Но она молча сидела и ожидающе смотрела на Катарин. Она обязана знать правду, какой бы болезненной, какой бы разрушительной для нее она ни была.
— Это давно у вас? — переспросила она.
— Нет, не очень, — с отсутствующим видом ответила Катарин, глядя на море и вновь погрузившись в свои переживания. Очнувшись, она добавила: — Как тебе известно, мы всегда были близки с ним, но не в сексуальном смысле этого слова. Это случилось в мае, на натурных съемках. Все произошло так внезапно, что мы сами не сразу опомнились. Оглядываясь назад, я теперь понимаю, что это было неизбежным. Мы оба были так захвачены работой над фильмом, теми волнующими любовными сценами, в которых снимались. И потом, в Викторе, конечно, есть нечто, делающее его неотразимым — сила, мужественность.
Катарин вздохнула и грустно покачала головой.
— Даже помня о Киме, я не в силах была перед ним устоять, хотя в глубине души понимала, что со стороны Вика глубокого чувства ко мне не было. Он привык к тому, что женщины сами падают к его ногам. Ты же знаешь, какой он бабник. И на самом деле, мне не потребовалось много времени, чтобы понять: наш с ним роман рассосется так же быстро, как и возник. Совершенно ясно, что он для него ничего не значит. — Она еще раз тихо вздохнула. — На свой лад, он даже нежен и внимателен со мной. В сложившихся обстоятельствах мне не остается ничего иного, как смотреть на все философски. К сожалению, я не была готова к возможным последствиям.