Он уже вытащил из-под Тимми подгузник, но мудро расположился у изголовья, чтобы избежать тех неприятностей, с которыми ей пришлось познакомиться немного раньше.
Она рассмеялась, вручая Майклу чистый подгузник.
— Я действительно потрясена. Вы профессионал. Это потому, что у вас есть собственные дети?
— У меня? Вы шутите? Конечно же, нет… И в этом отношении у меня абсолютно никаких планов. — Он произнес свою тираду так выразительно, что Мадди рассмеялась.
— Туг мы с вами сходимся. И однако я сбита с толку. Откуда у вас это умение — так великолепно управляться с младенцами? — Но прежде, чем Майкл смог ответить, она сказала:
— Ах да, ваши братья и сестры!..
Майкл снова улыбнулся.
— Я вижу, вы провели некоторое расследование. Она вспыхнула, но улыбнулась в ответ.
— Да, я знаю, что вам тридцать четыре, что вы не захотели почивать на университетских лаврах, что у вас шесть братьев и сестер и вы выросли в Саут-Энде. — Она перевела дыхание. — А что вы знаете обо мне, мистер Харрингтон?
Его улыбка была чувственной, широкой, абсолютно мужской улыбкой. Мадди от нее едва не растаяла.
— Я знаю, что предпочел бы, чтобы вы называли меня Майклом.
Настала неловкая тишина. Оба были смущены, понимая, насколько легко можно соскользнуть к отношениям более интимным и сложным, чем каждый из них в данном случае хотел. Мадди придерживалась того же правила, что и Майкл, в отношении разделения профессиональной и личной жизни. Она также гордилась тем, что никогда слишком сильно не привязывалась к мужчинам. Воспитанная состоявшей в разводе и чрезвычайно независимой матерью, профессиональной художницей, которая много времени проводила в разъездах, Мадди с раннего возраста научилась смотреть за собой. И с годами превратилась в уверенную в себе, сдержанную молодую женщину. Так почему же, отчаянно старалась Мадди понять, она испытывает такую неловкость и нервозность, глядя на мистера Харрингтона, пусть даже он и весьма привлекателен?
Напряженность, нервировавшую Мадди и Майкла, почувствовал и Тимми. Он делался все нетерпеливее, требуя к себе внимания. Малыш разразился громким плачем и стал изо всех сил сучить ручками и ножками.
Майкл с облегчением сосредоточился на менее сложных вещах. Он вытащил из кармана брюк связку ключей и стал греметь ими перед лицом Тимми. Плач сразу прекратился.
— Я хочу научить вас, как менять подгузники. Завтра вам придется это делать самой. — Майкл чувствовал стеснение в горле, а голос его был резковатым. Неожиданно Майкла захлестнула паника. От Мадди Сарджент сыпались искры. Искры? Нет. Это был ток высокого напряжения.
Майкл сосредоточился на подгузнике — сложил его по диагонали и подсунул Тимми под попку.
— Это совершенно просто. Вытянув нижнюю часть материала, — бормотал он, удерживая зажимы в уголке рта, — соединяем два конца вместе, натягиваем, закрепляем… будьте внимательны, не прищемите пальцы, а то будете плакать не меньше Тимми… затем другой конец и… порядок. — Он поднял малыша и подержал его на вытянутых руках для обозрения Мадди. — Справитесь? Мадди усмехнулась.
— Сомневаюсь.
— Научитесь. — Он порылся в сумке ребенка и извлек махровую пижамку.
— Попробуете надеть?.. — Майкл держал в руках крошечную пижамку-стрэч. Мадди засмеялась.
— Боюсь, не влезу…
Майкл тоже засмеялся, его взгляд инстинктивно скользнул по ее прекрасной фигуре… простому, спортивного покроя, платью, нисколько не мешавшему живому воображению Майкла. И нисколько не сдерживавшему его все быстрее стучавший пульс.
Их глаза встретились, и они отвели взгляды. Майкл со знанием дела натянул на Тимми его пижамку.
— Вот так, — сказал он, выпрямляясь и прокашливаясь. — Теперь вам осталось самое приятное — уложить его.
Мадди осторожно подставила руки, когда Майкл протянул ей ребенка. Малыш не заплакал, и Мадди с опаской улыбнулась.