Мадди вспотела от безуспешных попыток успокоить Тимми. Она вытерла пот со лба и убрала волосы с глаз.
— Я сожалею о вашей машине. Я заплачу за буксировку. — Мадди отвернулась от Майкла и снова уставилась на Тимми. — Может быть, он опять голоден?
Майкл поколебался мгновение, потом расстегнул пальто и шагнул к ней.
— Позвольте, я покажу вам что-то, — сказал он, забирая у нее погремушку.
Огорченная Мадди наблюдала, как Майкл перевернул погремушку и приставил специально предназначенную для этого часть ее ко рту ребенка. Словно по волшебству, губы младенца приоткрылись, и он начал уверенно сосать ее.
— Ох, — удрученно выдохнула Мадди. — Я и не догадалась…
Майкл был поражен беспредельным отчаянием, отразившимся в ее карих глазах, и невольно проникся сочувствием.
— Освоитесь. — Он подошел и нежно прикоснулся к ее щеке.
Ее губы приоткрылись в трепетной улыбке.
— Наверное. Во всяком случае, Линда должна вернуться в понедельник.
Рука Майкла скользнула от щеки к ее золотистым волосам.
— Тогда все не так уж плохо. — Голос его стал глуше. Свободной рукой он прикоснулся к другой ее щеке. Он увидел, что отчаяние исчезло с ее лица, осталась только незащищенность.
Мадди стояла не шевелясь, утонув в синих, как ночь, глазах Майкла. Она почувствовала, что тает от его прикосновений, но не испытывала желания отодвинуться.
— Я обычно… все держу под контролем. Я… для меня просто… все это так ново. Я имею в виду… детей. — Голос ее хрипел и был не слишком уверенным.
Майкл почувствовал, как забилось его сердце. Он отвел ее волосы назад с обеих сторон лица.
— Вы все делаете хорошо. — Он почувствовал пряный запах ее цветочных духов, и голова его чуть закружилась.
— Да?
Он медленно кивнул. Несмотря на все свои благие намерения, он ближе притянул ее к себе. Ее милый рот обещал столько наслаждения…
Мадди взывала к последним остаткам разума. Но его не оказалось. Кроме того, ее тело отказывалось подчиняться. Оно поддавалось Майклу Харрингтону, и он прижимал его к своему — твердому, сильному… Мадди откинула голову назад.
Он быстро и нежно коснулся ее губ, как бы проверяя что-то в ней или в себе.
Этот невинный поцелуй совершенно одурманил ее. Она неловко улыбнулась ему.
Вдруг в Майкле что-то взорвалось. Он снова нашел ее губы. На этот раз поцелуй не был мимолетным. Он был безрассудным, опасным, волнующим.
То, как она ему ответила, явно говорило о ее желании. И о ее панике. Задохнувшись, она отодвинулась — потрясенная больше, чем ей хотелось бы. Она собиралась отчитать Майкла, что оказалось бы верхом лукавства, но, к счастью, была спасена криками Тимми, который выронил пустышку.
Мадди и Майкл одновременно схватились за пустышку — и оба нервно улыбнулись. Поцелуй потряс его больше, чем он ожидал. Его рука дрожала. Так же, видел он, как и ее рука.
Он убрал руку, позволив Мадди вложить пустышку в рот Тимми. Ребенок стрельнул в них обоих взглядом, который, казалось, говорил: «Только не забывайте, что и я здесь». Как будто Мадди могла забыть — Он просто наказание, — с трудом проговорила она. — Вы не хотите попытаться снова?
Майкл взглянул на нее смеющимися глазами. Мадди почувствовала, что ее щеки вспыхнули.
— Я имею в виду… телефон… Полицейский участок… Ваша машина… — Она запиналась, охваченная смущением. Она пришла в замешательство, но, видя, что взгляд у Майкла такой же смущенный, немного расслабилась и тепло рассмеялась. — Ну и вечер!
Майкл усмехнулся, тоже немного расслабившись.
— Определенно незабываемый вечер. Их взгляды встретились.
— Вы мне дадите другой шанс? — Видя, что его губы изогнулись в чувственной улыбке, Мадди поспешно добавила:
— Я имею в виду шанс доказать вам, что я деловая женщина и располагаю подходящей для Барреттов продукцией?
Майкл почувствовал укол совести. Внезапное влечение к Мадди заставило его забыть — по крайней мере на время — об этом слишком беспокоящем его деле.
— По поводу вашего предложения, Мадди… Она, останавливая его, подняла руку.
— Подождите, мы поговорим о деле чуть позже. — Она взглянула на Тимми. — Давайте выйдем отсюда на цыпочках, и, может быть, он уснет.
Майкл кивнул.
— Хорошая мысль.
Они вышли из комнаты. Мадди, осторожно прикрывая за собой дверь, молилась, чтобы Тимми не расплакался из-за их ухода. Или, вернее, из-за ухода Майкла — Пока все хорошо, — прошептала она.
В животе у нее урчало, когда они вместе шли через холл, и она вспомнила, что не обедала. Майкл, подумала она, ведь тоже не ел.
— Давайте я приготовлю нам что-нибудь поесть, пока вы будете искать свою машину.
Она вошла в кухню, Майкл следовал за ней.
— Я рассчитывал, что перекушу в отеле.
— Вы не останавливаетесь у ваших родственников, когда приезжаете в город?
— Нет. Я ценю свободу. Если бы вы выросли в доме, какой был у меня — с кучей шумных, назойливых маленьких детей, которые во все лезут, — вы бы меня поняли.
Мадди грустно улыбнулась.
— Я была единственным ребенком. Были только я и мама. И она надолго уезжала. Но с нами по соседству жила ее подруга, которая заходила и присматривала за мной. А потом, с двенадцати лет, я училась в школе-интернате. — Она пожала плечами. — На самом деле там тоже нельзя было уединиться. Так что я имею об этом представление.
Майкл взглянул на телефон, висевший на стене рядом с плитой, и снял пальто.
— Наверное, я не сразу отыщу свою машину. Что-нибудь поесть — это здорово — Бифштекс?