— Как дела в школе? — поинтересовалась она, пытаясь разговорить Камерона.
— Нормально, — послышался предсказуемый ответ.
— Я это заслужила, — призналась Лили. — Ладно, попробуем еще раз. Как дела с твоей работой по истории государства?
— Продвигаются.
— Он еще даже не начал, — сообщила Чарли.
— Заткнись! — Камерон ткнул ее локтем.
— Не смей так с ней говорить, — предупредил его Шон.
— Может, тебе нужна помощь? — спросила Лили.
— Мне ничего не нужно. — Мальчик снова отпил колу из банки.
Лили хотела о многом расспросить Камерона. Она с интересом послушала бы, почему он боится садиться за руль, но догадывалась, что сейчас не время и не место для такой беседы. Лили постепенно училась обращаться с членами этой семьи. Очень важно было выбрать правильный момент.
Когда они проезжали мимо Эхо–Ридж, Шон остановил машину.
— Что за черт?
Лили уже вознамерилась сделать ему замечание за такие выражения, однако, увидев поле для гольфа, потеряла дар речи. На обочине дороги стояла полицейская машина, офицер делал записи в блокноте. Кто–то взрыл колесами машины часть газона, выходившую к дороге. Кроме того, газон подожгли, видимо, облив его горючей жидкостью. Во рву с водой, прилегавшем к песчаному участку, лежал полузатопленный карт. Сотрудники и члены клуба стояли вокруг, очевидно, пытаясь решить, с чего начать восстановление поля.
Шон открыл дверцу и вылез из машины.
— Что ты об этом думаешь? — спросила Лили у Камерона.
Он пожал плечами.
— Наверное, прошлым вечером у кого–то было много свободного времени.
Лили почувствовала странный спазм в области желудка.
— Откуда ты знаешь, что это случилось прошлым вечером?
— Едва ли это сделали при свете дня, — сказал он.
— Не понимаю! Кому понадобилось сотворить такое?
Камерон снова пожал плечами.
— Наверное, некоторым людям просто нравится что–нибудь портить.
В машину вернулся Шон.
— Вандализм, — сказал он. — Ущерб оценивается в пять тысяч долларов. Если окажется, что газон придется менять полностью, сумма увеличится в десять раз.
— Тебе нужно остаться? — спросила Лили. Тем самым она давала ему возможность улизнуть. И Шон вполне оправданно позволил бы ей самой отвезти детей в Портленд.
— Я сказал им, что занят. — Шон пристегнул ремень. — У них есть номер моего сотового.
По пути они строили предположения о том, что там произошло. Они пришли к заключению, что, скорее всего, преступление совершили подростки. Карт принадлежал одному из членов клуба, и тот, по словам Шона, часто оставлял его незапертым. Больше он не станет этого делать.
— Газон был такой ухоженный, — заметила Лили. — Неужели его восстановят в прежнем виде?
— Точно таким он уже не будет.
— Это ужасно. О чем только думали эти подростки?
— Уверен, они вообще ни о чем не думали. Ну ладно. Поле можно привести в прядок. Трава после пожара будет расти еще лучше.
Дом престарелых «Голден Хиллз» находился в красивом месте, с видом на реку Колумбия и заснеженную вершину горы Худ, поднимавшуюся в отдалении. Кристел вместе с матерью выбрала это место уже давно, когда с ней случился первый инсульт, после которого она восстановилась лишь частично. В марте обширный инсульт чуть не свел ее в могилу.
— Иногда, — говорила Кристел Лили, — я думаю, что ей было бы лучше тогда умереть.
Инсульт отнял у нее все воспоминания, все то, благодаря чему она была собой.
Лили казалось ужасным влачить такое существование. После долгих лет полноценной, насыщенной событиями жизни Дороти осталась прикованной к постели и теперь даже не знала, что у нее была дочь, которая умерла, и есть внуки, любящие ее.
— Бабушка сейчас все время лежит в кровати, — сказала Чарли Шону, когда они подошли к козырьку над входом. — Ее даже в инвалидном кресле больше не возят.
Он взял девочку за руку.
— А какой она была, пока не заболела?
— Самой лучшей в мире. — Чарли вприпрыжку шла рядом с ним.
— Наверняка. — Шон поднял руку, и Чарли, словно в танце, покружилась, держась за нее.