Ари качает головой и откидывает волосы за спину.
— Нет, только не у меня, — говорит она, разочаровано вздыхая.
— Что? О чем ты говоришь? — спрашиваю я, в моем голосе звучит нарастающий гнев, и я бросаю поднятый камень так далеко, как могу. — Ты не можешь этого знать, Ари, ты не должна так говорить. Ты должна верить в лучшее. Посмотри, как далеко ты продвинулась за последние шесть лет.
— Хантер, — спокойно говорит она. — Стоп. Просто остановись.
— Ари, какого черта ты пытаешься сказать мне прямо сейчас?
Она встает со скамейки и трет пальцами запястье, пока ходит взад и вперед.
— В прошлую пятницу после обеда я ездила на обследование, которое проводится два раза в год. Врач обнаружил то, что мы надеялись никогда не найти.
— Что? Ари, скажи мне, пожалуйста, — прошу я.
— Сканирование показало, что у меня ускоренная ишемическая болезнь сердца. (Примеч.: Ишемическая болезнь сердца — патологическое состояние, характеризующееся нарушением кровоснабжения миокарда вследствие поражения коронарных артерий).
Я даже не знаю, что это значит, но слово «болезнь» и слово «ишемическая» говорит о многом.
— Ну, это можно вылечить. Они могут дать тебе лекарства или изменить твой рацион питания, верно? Теперь, когда они знают, в чем проблема, они смогут решить ее... — конечно, я знаю, это звучит нелепо, совершенно не понимаю, о чем говорю. — Я уверен, что врачи могут сделать что-то, чтобы помочь тебе. Пожалуйста, не будь такой пессимисткой! — я почти кричу на нее, ругаю ее за то, что она говорит. Почему она говорит все это мне? Почему выглядит так, словно на самом деле больна? Почему я чувствую, что заболеваю? Почему, черт возьми, я чувствую, что расплачусь через минуту, как чертов ребенок?
— Они дали мне год максимум, Хантер, — и она просто так говорит слова, которые я надеялся никогда не услышать. — Я не хотела рассказывать об этом, боясь снова втянуть тебя в то состояние, которое ты уже пережил однажды.
Я встаю и без каких-либо предупреждений хватаю ее и притягиваю к себе. Я сжимаю ее сильнее, чем следует, плачу сильнее, чем когда-нибудь плакал. Я прижимаюсь лицом к ее шее, покачиваясь вместе с содроганиями моего тела.
— Нет, — кричу я. — Нет, нет, нет...
Она обнимает меня.
— Мне дали шесть лет — подарок от Элли. Это был дар, Хантер. Я не должна была прожить дольше двадцати лет, а сейчас мне почти тридцать. Это подарок. Пожалуйста, пойми, что она сделала это для меня. Ее сердце должно было быть только для нее, но она разделила его так, чтобы я смогла прожить немного нормальной взрослой жизнью. Это все, что я хотела, так как мне диагностировали сердечную недостаточность еще в пятнадцать. Мне не грустно. Я не боюсь. Я так невероятно благодарна за то, что ты и Элли дали мне.
Что я дал ей? Я не давал ей сердце Элли. Я бы боролся с Элли при завещании ее сердца, если бы знал, что она решила сделать. Я бы хотел удержать все ее частицы вместе, единым целым, и все из-за моего собственного эгоизма по сумасшедшим причинам, ведь ее кремировали на миллиард кусочков. Поэтому она была достаточно умна, чтобы не говорить мне. Ари было дано время благодаря Элли. Только Элли.
— Я не оставлю тебя, — говорю я ей.
— Нет, оставишь, — отвечает она. — Ты будешь с женщиной, которую любишь, и это сделает меня счастливой. Я буду знать, что могу покинуть этот мир, чтобы найти Элли и сказать ей, что в благодарность за ее дар я удостоверилась, что твое сердце теперь счастливо.
Ее настроение улучшается, но я не могу, сидя здесь, сказать ей, что ухожу, потому что она умирает, потому что сердце Элли умирает.
— Я сделаю все, чтобы помочь тебе.
— Со мной все будет хорошо, — говорит она. — Мои родители поедут со мной на следующей неделе.
— Это уже произошло или...
— Я уже проходила через это раньше. Врач сказал, что мое состояние будет ухудшаться постепенно.
— А что насчет другого донора? Мы можем найти тебе другого донора? — я отбиваюсь от мысли, что она уже рассматривала этот вариант.
— Хантер, — смеется она тихо. — Элли была единственной. Поверь мне. Я уверена, ты знаешь, что у нее была редкая четвертая отрицательная группа крови.
— Да, самая редкая кровь. Я не думал об этом раньше, — говорю я ей.
— Я верю, что судьба свела меня с Элли. Менее одного процента населения имеет такую кровь, и, в конечном итоге, я нашла ее, словно это знак.