Она открыла дверь и увидела миссис Джонстон.
— Я пришла узнать, не хотите ли вы, чтобы я сегодня присмотрела за Тимми, пока не вернется его мама. Я подумала, что вам, вероятно, надо на работу. С ним все будет в порядке. — Миссис Джонстон увидела в холле Майкла и плачущего ребенка. — Ох, маленький, все еще плачешь?
— У него ушная инфекция. Я только что от доктора. Он сказал, что Тимми необходимо принимать антибиотик, так что я собираюсь остаться с ним дома. — Мадди решила не упоминать о том, как она паниковала, предполагая, что Тимми проглотил брошку.
— О, не беспокойтесь. Это не страшно. Ребенок моей дочери только что перенес ушную инфекцию. — Миссис Джонстон улыбнулась Мадди, все еще бледной, измученной. — Ваш вид говорит о том, что вы нуждаетесь в передышке. Я дома весь день, и мне нечего делать. Может, мне взять Тимми на несколько часов, а вы отдохнете?
— Я должна давать ему лекарство три раза в день, — сказала Мадди. — И он все время хнычет. Мне будет спокойнее, если он будет рядом со мной. Но я вам очень благодарна за участие.
В то время как она благодарила миссис Джонстон, Майкл ушел с Тимми, чтобы переодеть его и уложить спать.
— Осталось только два подгузника, — сообщил Майкл, входя в кухню. Мадди пыталась проглотить сразу две таблетки аспирина.
— Мне надо было купить одноразовые, — разделавшись с таблетками, сказала Мадди. — В момент полнейшего умопомрачения я пообещала по телефону моей кузине Линде, что побуду с Тимми до пятницы. Линда все еще пытается наладить отношения с мужем.
Майкл прислонился к стене.
— Вы прекрасно справитесь с Тимми. — Он улыбнулся. — Тишина. Благословенная тишина. Готов поспорить, что он уже спит.
Мадди усмехнулась.
— Будем надеяться, что он проспит несколько часов.
Майкл оттолкнулся от стены.
— Вы ели что-нибудь утром?
Мадди отрицательно покачала головой.
— Посидите в гостиной, а я принесу кофе и тосты.
Он поддержал ее, когда она чуть покачнулась. Не говоря ни слова, она припала к нему. Она почувствовала, как напряглись мускулы у него на плече, ощутила запах свежести от его твидового пиджака. Майкл положил руку ей на спину, и чувство ожидания вдруг пронзило все ее тело.
Майкл запрокинул ее голову назад и вгляделся ей в лицо. Руки его скользили по ее шелковому платью.
Они покачивались, как будто в танце — под очень медленную мелодию. Майкл безотрывно смотрел на нее. Почему, думал он, я не прижимаю ее к себе еще сильнее? Чтобы тепло ее тела проникло в меня… Не касаюсь руками этого прекрасного лица и ее тела? О, снять бы это шелковое платье!
Та же потребность, которая жгла Майкла, сжигала и Мадди, пугая ее. Это безумие, безрассудство, говорила она себе. А я никогда не была легкомысленной. И у меня нет опыта в таких делах. Боже мой, что я делаю! Я прыгаю в самое глубокое место бассейна, а ведь я не умею плавать и не спасусь.
Она ощущала его рот на своей шее. Закрыв глаза, она отдалась во власть чувству, острому… сладостному.
Он притянул ее к себе чуть ближе. Она открыла глаза, но взгляд ее был затуманен.
— Мадди, мы не должны что-то начинать, чему не будет завершения.
Его голос вернул ее к действительности. Мадди уперлась рукой ему в грудь, чтобы удержаться на ногах и немного отстраниться от него.
Она решила притвориться, что не поняла его.
— Я совсем забыла. У вас самолет. Вам не стоит беспокоиться о моем завтраке. Вы и так уже сделали достаточно. И я на самом деле не очень голодна. — Она старалась произносить эти слова с легкостью, но разум ее возмущался. Лгунья, говорил ее внутренний голос. Ты голодна. Очень. Почему ты не разрешишь Майклу утолить твой голод? Почему не позволишь ему заключить тебя в объятия, гладить тебя, ласкать, заниматься с тобой любовью?
Она покачала головой, как бы отвечая на свои мысли. Куда это может завести? — спросила она себя. Никуда. Я не хочу, чтобы это привело в никуда. И Майкл не хочет.
Она сделала еще шаг назад, слегка отстраняясь.
— Вам надо идти, ваш самолет…
— Они летают через каждый час.
— Майкл… — она помолчала и набрала воздуху, — моя жизнь пошла кувырком в этот уик-энд. Я пытаюсь вернуть ее в нормальное русло, но это… нелегко. — Она смотрела на него. — Вы мне это не облегчаете.
— Вы мне тоже не облегчаете жизнь, — заметил он.
Они долго смотрели друг на друга. Наконец Мадди сказала:
— Я не думаю, что мы должны что-либо начинать, Майкл. У меня работа. Это все, с чем я могу справиться. Этого достаточно.
— Да?
— А для вас?
— Иногда я чувствую себя одиноким, — признался он. — Так же как и вы.
Мадди не возражала.
— Мы все иногда чувствуем себя одинокими.
— Вопрос в том, что мы будем с этим делать?
Мадди очень хорошо понимала, что вопрос Майкла не был риторическим. Он по-мальчишески задорно усмехнулся, и Мадди пронзило желание. Держись, заклинала она себя. Ты не позволишь себе упасть в объятия этого мужчины лишь потому, что вдруг остро почувствовала свое одиночество и тебе отчаянно захотелось того, без чего ты обходилась все эти годы.
— Мадди, вы энергичная, красивая, умная женщина, и…
— Перестаньте, Майкл. — Мадди неловко рассмеялась. — Вы мне вскружите голову. — Говоря это, она сделала шаг назад.
Майкл двигался вместе с ней.
— И я хочу вас.
Конечно, она знала, что это то, о чем он думал, но произнесенные вслух слова не могли не ошеломить ее.
— Это невозможно. — Ее голос был хриплым и взволнованным. — Это все осложнит.
— Нет, если мы постараемся. Давайте примем это легко, Мадди. Мы оба сильные, умные, нормальные люди.
— Это опасно, — прошептала Мадди. — Я хотела заниматься с вами бизнесом.
— Но вы также хотите заниматься со мной любовью.
— Нет. — Она поколебалась. — Да.
Он улыбнулся.
— Ну вот и хорошо.
Она отодвинулась еще на несколько шагов.
— Нет, это нехорошо. Я хочу сказать, что даже в том случае, если ничего не усложнять — только не смейте утверждать, что все просто, — мы связаны бизнесом. И кроме того, я не очень опытна… У меня давно не было мужчины. А когда был… Это было чертовски трудно. Просто я заторможенная. Я пытаюсь сказать вам, Майкл, что я вас разочарую. — Она отвернулась. — Я в полной растерянности. Разве вы не видите, что с тех пор, как мы встретились, я не делала ничего, кроме глупостей. Мне надо отступить, пока я совсем не потеряла достоинство.
Он повернул ее к себе, прижался к ней, коснулся губами ее губ.
— Мне трудно представить вас трусом, Мадди.
Она смотрела на него умоляющими глазами.
— Майкл, пожалуйста… не надо.
Он снова нашел ее губы, на этот раз заставляя языком их открыться и погружаясь во влажное тепло ее рта.
Ее женское естество загорелось безумным желанием, хотя она смутилась, будто девочка. Колени ее ослабели, сердце громко стучало.
— Послушай, — нежно сказал он, отстраняясь от нее. — Я тоже с этим боролся. Разные аргументы крутились в моей голове… мои собственные страхи, сомнения, тревоги. Но я хочу тебя, Мадди. И я устал с этим бороться. И хотя… — он притянул ее ближе к себе, — хотя я признаю, что критически оцениваю своих партнеров по работе, в любви я этого не делаю. Я хочу заниматься любовью с тобой, Мадди, несмотря на твое неумение. — Слабая улыбка тронула его губы. — Тебе не надо ничего изображать для меня. Я сам обо всем позабочусь. Доверься мне.
Будь она из правильных женщин, она бы просто обвила руками Майкла, прильнула бы к нему всем телом и, гортанно засмеявшись, сказала бы: «Я твоя, дорогой».
Но она была не из них.
Он наклонил голову, чтобы снова поцеловать ее, но она выставила вперед руку.
— Нет. Подожди. — Она отчаянно пыталась совладать с собой.
У Майкла не было намерения сдаваться. Она удержала его на расстоянии вытянутой руки, однако его пальцы проскользнули под манжеты рукавов ее платья, и по ее обнаженным рукам пробежала дрожь. Мадди утрачивала контроль над собой. Она чувствовала, что вот-вот уступит под его утонченным натиском, и ее пугал отклик ее собственного тела: голова кружилась, она вся горела, пульс участился.