Но, несмотря на все эти провокации, мне все же удалось сохранить лицо. Я невозмутимо поблагодарила Его Величество и направила свою лошадь по уже известной мне прогулочной тропе, которая вела к озеру.
Погоды снова радовала теплом. Листья деревьев уже начинали желтеть, а кое где попадались ярко-красные клены, создавая очень живописную картину Император, который явно провел беспокойную ночь, скрывал усталость гораздо лучше Рида и развлекал нас разными историями. Все же у него настоящий талант рассказчика. Ну вот кто еще мог описать позавчерашнее заседание Совета министров так, что мы с принцессой едва не падали с лошадей от смеха?
В общем, я уже было решила, что прогулка не принесет никаких неожиданностей. Но, когда мы преодолели почти половину пути до озера, все изменилось.
Чужие эмоции я ощутила не то чтобы совсем неожиданно, но они оказались для меня неприятным сюрпризом. Холодная сосредоточенность, ожидание и предвкушение. И человек, который их испытывал, находился совсем недалеко. Нас ждали. Причем ждали с какими-то не очень хорошими намерениями.
Осторожно выпрямилась, продолжая улыбаться, и осмотрелась по сторонам. Дорога, по которой мы ехали, чуть дальше сворачивала к неглубокому оврагу и шла вдоль него. Справа и сзади были густые кусты орешника, за которыми разглядеть что-либо было очень сложно. И именно за ними неизвестный злоумышленник устроил засаду.
В том, что это засада, я почти не сомневалась. Очень уж эмоции были характерные. И направлены они были не на императора и не на принцессу, а именно на меня.
По спине пробежали холодные мурашки. Значит, нужно готовиться к неприятному сюрпризу и делать вид, будто ничего не происходит. Раскрывать свои способности пока нельзя. В конце концов, на мне есть хороший щит от физических и магических атак. Искренне надеюсь, что этого хватит. Главное, чтобы мои спутники не оказались на линии атаки.
Напряжение сгущалось. Эмоции ощущались все острее и острее. Беззаботные разговоры остались где-то в стороне, а вся я была направлена туда, в кусты орешника, где поджидала опасность.
Моя лошадь повернула к оврагу и тут все случилось. Будто лопнула натянутая в воздухе струна чужих эмоций. Ласточка испуганно заржала, поднялась на дыбы, едва не скинув меня на землю, и понеслась вперед.
— Дионея! — раздался сзади встревоженный крик.
А я все свои силы бросила на то, чтобы удержаться в седле. Удар пришелся на лошадь, я сама не почувствовала абсолютно ничего, ни в физическом плане, ни в энергетическом. Но опасность еще не миновала. Во время рывка Ласточки, моя правая нога сильно дернулась, соскользнула со стремени и застряла в нем так неудачно, что стоит свалиться, и испытаю на себе все прелести древней пытки «волочение за лошадями». Поэтому я пригнулась к шее кобылы, сжала ногами ее торс и слегка натянула поводья.
— Ну что ты, девочка, все хорошо, — постаралась произнести поласковее, несмотря на то, что зубы отбивали дробь.
Но лошадь никак не реагировала на попытки успокоить ее. Неслась вперед не разбирая дороги. Меня бросало из стороны в сторону, как мешок с мукой, над головой и по бокам хлестали ветви деревьев, а в ушах свистел ветер, смешавшийся с топотом подкованных копыт.
— Стоять! — раздался совсем рядом властный окрик.
Сбоку мелькнул черный лоснящийся бок. Таншер легко выскочил вперед, чуть повернулся к моей лошади и повелительно заржал. Ласточка всхрапнула недовольно, но все же замедлила ход. Некоторое время они бежали рядом, а потом она еще раз всхрапнула и остановилась перед вороным, виновато прижав уши к голове. Тот снова заржал и мне отчетливо послышалось в этом осуждение и неодобрение.
Да уж, веселая прогулка получилась.
Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я высвободила ногу из стремени и осторожно слезла с лошади. Но стоило коснуться земли, как лодыжку прострелила боль, заставившая недовольно поморщиться.
— Дионея, — император спешился, подошел ко мне и заглянул в глаза. — Все в порядке?
— Да, — кивнула. — Испугалась только немного.
— Что вообще произошло? — нас догнала взволнованная Алессандра.
— Лошадь взбесилась, — нахмурился мужчина и мрачно посмотрел на покаянно опустившую голову кобылу.
— Ласточка всегда была очень смирной и послушной, — бросилась на ее защиту принцесса. — Она не могла так просто понести.