Лина шла пешком, намеренно сдерживая шаг, чтобы успокоиться. А в город заглядывала весна. Хотя снег уже растаял, было холодно, но солнце приветливо расцвечивало грязные после зимы тротуары и блеклые дома, напоминало, что вот он мир, прекрасный и реальный! Это ещё больше усугубляло абсурдность ситуации с рабским трудом...
— Чёрт! — выругалась Лина и пошла быстрее. — Надо быстрее с этим закончить.
Заглянув, на пару минут в административное управление за сертификатом на использование труда осуждённых и накладной на получение раба, девушка обошла здание и подошла ко входу в подвал.
Узкая лестница освещалась только светом с улицы и аварийным табло "ВЫХОД". За первым поворотом Лина столкнулась с выходящими людьми, и ей пришлось вернуться наверх, чтобы выпустить. Мужчина и женщина в белых халатах, идущие впереди, громко обсуждали обязанности новых работников и спорили отправлять ли рабов на ночь назад в подвал или пристроить в подсобке больницы. Следом торопливо и старательно шагали 3 раба - 2 женщины средних лет и парень - замыкала шествие пожилая дама, почти бабушка, тоже в белом халате, она шла медленно и неровно, зашагивая на ступеньки только правой ногой.
— Господи, помилуй, Святые угодники, как же оно будет-то! Какие же худые, в чем душа держится!! — причитала себе под нос.
Лина задержалась, чтобы рассмотреть осуждённых. Когда медики, а это были они, подошли к машине с красным крестом на борту, и остановились, чтобы подождать отставшую бабушку, рабы, не мешкая, почти синхронно, опустились на колени.
Минуты через 3, усадив женщин на переднее сиденье, а рабов заперев в заднем отсеке, мужчина сел за руль и выехал со стоянки.
Больше причин оставаться наверху не было.
Глава 2
Подвальный этаж казался уродливым братом-близнецом верхних этажей: такой же длинный коридор, двери по обеим сторонам. Но по тускло освещенному коридору здесь никто не ходил, в "кабинетах" не было окон, как и людей. Сейчас за запертыми дверьми людей официально тоже не было, только движимое имущество.
Дверь в первую подсобку слева была открыта, оттуда вырывался слишком яркий по сравнению с остальной тусклостью свет.
Лина заглянула в дверной проем.
— Заходите. У вас сколько? - спросили у неё.
— Один. Здравствуйте.
— Хорошо, как раз до обеда успеем. Давайте накладную и Ваши документы.
Во временном кабинете было двое: полицейский в серой форме с нашивками СИН (служба исполнения наказаний) и дама из городского управления. Сотрудница забрала бумаги и принялась заполнять накладные и ведомости. Мужчина бегло взглянул на данные Лины, открыл реестр на планшете и проговорил:
— Раб 4318.2476, код красный. Вы где работаете?
— N-ский историко-краеведческий музей. Что-то не так?
— Нет, думаю, все отлично. В музей раб для каких целей нужен? Для тяжёлых физических? Вряд ли экскурсии проводить будет? — мужчина говорил медленно, растягивая слова, словно пытался сам себя успокоить.
— Да, в основном таскать, грузить. А что значит код красный? Он опаснен? У нас дети бывают.
— Дети? Какого возраста? Старше 12 лет?
— Школьного возраста. И старше, и младше 12.
— Думаю, все же, проблемы нет. Просто, постарайтесь убрать его из поля зрения детей младше 12 лет.
— ???
— Здесь возрастной ценз, как в кино: детям до 12 лет не рекомендуется непосредственный контакт с осужденными- рабами. Отправите в подсобку на время экскурсии. Или, в крайнем случае, прикажите не вставать на колени и держаться в противоположном конце зала.
По базовым правилам, которые зашиты в ошейнике, раб, если не занят выполнением приказа, в присутствии свободного должен стоять на коленях. Почему-то считается, что такое поведение может травмировать психику ребенка.
Последнее предложение полицейский проговорил скептически и даже горько. Словно в этот момент проявилось истинное отношение к ситуации.
— С экскурсиями, думаю, проблем не будет. А код красный, что всё-таки обозначает? — снова спросила Лина.