Раб так и стоял у ног девушки, прямая спина, голова вниз, взгляд в пол. На лице читаются противоречивые эмоции, среди которых она смогла разобрать стыд и усердие.
— Называть его прошлым именем нельзя, никаким нельзя, или по номеру, или кличку придумайте, часто рабов просто Боями называют, чтоб не ломать голову. Попробуйте приказать что-нибудь простое.
— Встань, — сказала Лина, офицер поморщился и покачал головой, тогда она добавила, — повернись вокруг себя, подними руки. Всё.
— Теперь нужно опробовать пульт. Смотрите, здесь только базовые команды безопасности — нажимайте кнопки — СТОП, значит замереть, ОЖИДАНИЕ - встанет на колени, — Лина оглянулась на раба, он ожидаемо упал на колени, при этом руки его так и были подняты вверх.
— Опусти руки, — велела она.
— И кнопка PAIN, включает болевой разряд. Вы должны ее опробовать, это проверка синхронизации. Разряд действует, пока нажата кнопка. Не отпускайте, не меньше 10 секунд.
Она осторожно тронула кнопку, тело раба напряглось, лицо побледнело, руки вцепились в штаны, на 10 секунде послышался тихий стон. Лина отпустила кнопку и поспешила убрать руку в карман, потому что та дрожала.
— Использовать в случае серьезной провинности или непроходимой тупости. По любым вопросам можете звонить мне. Ближайшие 2 дня я в вашем городе.
Место ночлега и кормления рабов здесь. Если найдете, где устроить его в музее, можете не направлять сюда, только подайте заявку, в бюджет добавят средства на его содержание.
— Анна Михайловна, прервемся на обед, пока больше никто не пришел!
Полицейский накинул пальто и направился к выходу.
— Всего доброго, успехов, — сказал он Лине.
— Спасибо. — девушка растерянно оглянулась, прижала папку с красной меткой к себе и тоже вышла из кабинета в темный коридор. — До свидания.
Только когда подошла к лестнице наверх, заметила, что раб передвигается на коленях:
— Да поднимись ты на ноги, — почему-то с досадой буркнула она.
— Спасибо, госпожа, — ответил мужчина, вставая на ноги.
Глава 3
Илья.
...
Манагас.
...
Только так по частям, отстранено, словно говоря о ком-то другом, он мог помнить свое имя. Произнести нельзя, даже мысленно проговорить: "Меня зовут..."... нельзя.
Арестовали его сразу, наряд забрал прямо из машины. Он не сопротивлялся, сразу признал вину, подробно рассказывал все действия и мотивы. Не потому, что надеялся на сделку со следствием, но только так, проговаривая, раскаиваясь, можно было выдержать то невыносимое чувство ужаса, вины и ненависти к себе. Отказывался от адвоката, но сестра наняла, одного из лучших. Ждал смертного приговора, видел же с каким презрением смотрели на него присяжные. Но суд решил, что смерть - это слишком милосердно, заменил на пожизненное, по одному сроку за каждого погибшего. Четыре пожизненных срока.
На открытых судебных процессах, на заседания которых допускаются журналисты и зрители, систему контроля устанавливают прямо в зале суда, сразу после приговора. Один из углов зала оборудован под лабораторию, отгорожен прозрачными стенами. Процедура хоть мало инвазивная, но требует соблюдения медицинских норм стерильности. Если срок рабства ограничен - устанавливают два чипа за ушами в волосистой части головы, они извлекаются после окончания срока. "Вечным" рабам, тем кого приговорили к одному и больше пожизненным срокам, вводят жидкую форму чипа через укол под глазное яблоко. Следом надевают ошейник, удобный, но тяжелый.
Ошейник постоянно транслирует базовые правила поведения, корректирует модель поведения. Для осужденного это ощущается как непрерывный бубнеж или шепот внутри головы, снова и снова, одни и те же слова. Постоянно, не прекращаясь ни на минуту, повторяется свод правил, руководство для существования раба. Этот голос не умолкает даже во сне, первые полгода просто сводит с ума, осужденные не умеют спать с этим, не могут работать, сорваться на агрессивное поведение они не могут, чип контролирует реакции. Но можно ошибиться и получить наказание - болевой разряд от ошейника. И тогда... получить долгожданную минуту тишины ценой жуткой боли.
Примерно через полгода нейронные сети перестраиваются, адаптируются, голос не умолкает, но его перестают замечать. Постоянное присутствие в голове внешнего контроля снижает способность концентрироваться, думать, анализировать, соображать - съедает 20-30% интеллектуальных способностей.