Пролог
Бескрайняя алая долина, с трёх сторон подсвеченная кровавыми светилами и с одной — утопающая в чернильной темноте.
Не было видно ни земли, ни песка под грудами извивающихся тел нечисти, что вопили и стонали, пожирая друг друга.
Они тянули когтистые лапы к человеку, что пересекал долину по длинной, извивающейся нити белой тропы. Одни от неутолимого голода стремились поймать за края его выглаженного костюма. Другие же — в тщетной попытке привлечь внимание, моля о помощи. Нечистые сулили любые богатства за спасение из этого чудовищного мира.
Но человек был глух к их страданиям. И слеп. Буквально. Его глаза закрывали белые бельма. Отражая свет багрового неба, они казались розовыми.
Светящаяся тропа оберегала своего владельца от посягательств нечисти. Шипя и визжа, те отдергивали опалённые конечности.
Тропа продлевалась перед ногами человека и гасла позади. Она вела к озеру с черной водой, над которым поднимались ядовитые испарения. Дойдя до берега, светящаяся полоса белой вспышкой пересекла озеро и стала мостом.
Помогая себе тростью, человек забрался на тонкий крутой мост. Это далось непросто — его преклонный возраст не располагал к таким физическим упражнениям. Как и его старомодный костюм. Но он всё же справился. Под мостом черная вода расступилась, выпуская из своих недр нечто огромное, выглядевшее, по крайней мере сверху, как темный и блестящий от влаги холм, усеянный россыпью глаз, каждое с большое блюдо размером. Глаза синхронно наблюдали за вторженцем, пока тот не пересек владения существа.
Путь человека в этот недружелюбный алый мир привел его к высокой скале. По обе стороны которой раскрывалось по паре гигантских каменных крыльев. Это изваяние выглядело настолько грубо, что казалось созданным природой, а не искусственно.
Человек встал перед скалой на одно колено и вытащил из нагрудного кармана маленький стилет с очень реалистичной головой сороки на рукояти. Он полоснул лезвием по своему иссушенному старостью запястью, и эхо гулко разнесло по долине его слова.
— Ты сказала мне придти, когда не останется времени, Стратим, и я пришел. Они больше не будут ждать. Скоро они заберут её. Время пришло, — на каменных крыльях трещинами засиял золотой свет. Слова ответа прозвучали одновременно и с неба, и с земли, нечеловечески, непознаваемо. Человек поднял голову, глядя невидящими глазами на величественную статую и отвечая незримому собеседнику вслух.
— Да. Она не готова. Но у меня больше нет возможности тянуть. Я чудом вырвался сюда. Если эта девочка — то, что нужно нам, то она выживет. И сделает всё так, как следует.
Глава 1. Самоубийца
Судьба Лолы, девушки неполных семнадцати лет, была предрешена.
Она жила обычной жизнью, заканчивала школу, ссорилась с родственниками, избегала одноклассников, играла в игры. И, в целом, была вполне обычной. Да, мрачноватой, нелюдимой. Не потрясающей красавицей, но и не жуткой уродиной. Училась средне, избегала устных ответов, за что не покидала болота посредственности между "не совсем плохо" и "терпимо".
В палате мер и весов она вполне могла выставляться как пример самого среднестатистического подростка.
Только иногда Лола чувствовала затылком чужой взгляд. Такой липкий и пробирающий. Это случалось в школе на переменах, на пути домой, на прогулке в парке. Девушка привыкла к одиночеству и списывала это ощущение на собственную легкую паранойю.
Утро, когда её жизнь кончилась, и само по себе было отвратительным.
Для начала, не успев продрать глаза, Лола была оглушена голосами нелюбимых родственников, нагрянувших, как всегда, в конце весны.
Лола натянула одеяло выше головы, лишь бы не слышать громогласные указания тетки о том, как бедно и плохо они с мамой живут. И угодливое поддакивание матери каждому слову сестры. Ещё неизвестно, что раздражало Лолу больше — наглость тетки или слабохарактерность мамы.
Когда отец решил уйти в другую семью, мама Лолы не сказала ни слова, лишь собрала ему вещи и погладила рубашку.
Когда эта самая тетка полностью присвоила себе наследство в виде трёхкомнатной квартиры, которую бабушка завещала обеим дочерям, матушка даже не пикнула.
"Тане нужнее. Её бабушка меньше любила", — всегда твердила она, опустив глаза в пол. "А мы и так проживем, мы же друг у друга есть, а это главное."
В общем, Лола выросла с полным осознанием того, что в жизни никто за неё не вступится и придётся выгрызать место под солнцем самой.