Питьевой фонтанчик звенел тонкой струйкой прозрачной воды и брызгался во все стороны. Основание крана давно проржавело, и тонкие струйки хлестали во все стороны, создавая радугу маревом крохотных капель. На краю каменной чаши сидел взъерошенный голубь и с неодобрением поглядывал на конкурентку, что пришла отнимать его водопой.
Лола набрала в ладони ледяной воды и, поморщившись, умылась.
В Китяжске, маленьком городке, который вот-вот должна была поглотить окраина столицы, достопримечательностей было всего три. Огромное китяжское озеро с яркой, голубовато-зеленоватой водой. Дом культуры, он же бывший пансионат благородных девиц девятнадцатого века. И этот вот парк. Небольшой, всего из трех аллей, зато тенистый, с множеством скамеек и, что немаловажно, — пустой. Столичные приезжие начиная с поздней весны обычно оккупировали именно озеро. Из-за него приезжали и родичи Лолы.
А вот парк в противоположной стороне от главной достопримечательности почти всегда пустовал. И Лола чувствовала себя здесь, вдали от шумных улиц и людей, уютнее всего на свете.
"Как же хорошо, когда никто не пытается с тобой заговорить", — Думала девушка, подставляя лицо теплому весеннему солнцу.
— Девушка, вы мне не поможете? — раздался позади неё низкий мужской голос. "Ну вот, накаркала", — мрачно произнесла про себя Лола и обернулась.
Позади неё стоял самый настоящий великан. Высоченный, метра под два ростом, пожилой мужчина с тростью почти с Лолу размером. Как такой впечатляющий дед смог подойти к ней бесшумно — оставалось загадкой.
— Нет, — коротко отрезала Лола. Общаться с незнакомым стариком в пустом парке в ее планы не входило. Матушка Лолы обожала смотреть Криминальную Россию, и девушка знала что стоит быть максимально осторожной со всеми незнакомыми. А с теми, кто крупнее тебя — ещё осторожнее.
— Я так счастлив, что наконец нашел вас! — произнес незнакомец, ничуть не смутившись отказом. Лола попятилась назад.
Он не шелохнулся, только оперся на свою трость со стальной птичьей головой.
— Прошу прощения, юная леди, — старик одним плавным движением снял солнцезащитные очки, и Лола увидела, что он — слепец. Оба его глаза закрывали белые бельма, что особенно ярко выделялись на его смуглом, загорелом лице. — Видите ли, я совершенно слеп, очень устал и никак не могу найти скамейку. Не поможете мне? — он согнул руку в локте и подвинулся к ней, как бы приглашая взять его под руку. Лола недоверчиво тряхнула чёлкой, но все же приглашение приняла и повела его к ближайшей скамейке. И всё же что-то беспокоило её. В кустах тревожно стрекотала сорока, и этот звук вибрацией пробирал до самых кончиков пальцев.
— Как? — спросила Лола, когда они уже почти добрались до скамейки.
— Что именно вы хотите спросить? — уточнил старик учтиво, так и не дождавшись продолжения вопроса.
— Как я отказался здесь один? Обычно меня сопровождает племянник, но он бывает чересчур... Навязчив. Будем считать, я сбежал от него, — и дед белозубо усмехнулся. — Или вас волнует, как я определил, что вы юная леди?
— Да, — Лола помогла старикану сесть, но не ушла сразу же, как хотела. Ей стало интересно.
— По шагам. Шаги женские. А любая женщина хочет быть юной всегда, - старик подмигнул. - Так что тут я бы точно не ошибся.
Лола и сама не сдержала улыбку. Незнакомец не выглядел неприятным. Напротив, он излучал этакое благостное довольство собой и миром. А такое редко встречается у людей. И тем более у стариков. Аккуратно одетый в чистый костюм, даже с платочком в кармане, благородная седина по двум сторонам лысины приглажена. Он совсем не был похож на среднего пенсионера. Словно собирался на торжественное мероприятие, да завернул в парк по дороге.
В кустах бесновалась сорока. Перемежая длинный стрекот тихим журчащим тёхканьем.
— Да знаю, знаю я, — старик достал из кармана записную книжку. — Меня зовут Евгений Владиславович. Вы можете называть меня просто Гена.
— Лола, — коротко представилась девушка, нахохлившись, словно птица. Она куталась в свою объёмную толстовку и прятала руки в карманах. Не от холода. Она попросту не привыкла болтать с незнакомцами, да и в принципе болтать. Поэтому чувствовала себя немного неуютно. — Гена? Странно, — произнесла она, с интересом глядя на руки старика. Что он собирался делать, слепой и с книжкой? Читать? Писать? Зачем она ему вообще?
— Так исторически сложилось, — Евгений Владиславович раздобыл из нагрудного кармана автоматический карандаш и щелкнул им о подбородок, чтоб с противоположной стороны показался стержень. — Лола, могу ли я попросить вас описать то, что вы видите?
Девушка задумалась и нервно потянула за шнурок лиловой толстовки.