— Да, это был он! Точно. Что? Да, сейчас запишу, диктуй номер, — девушка намотала поводок на локоть и принялась печатать.
"Записная книжка!" — внезапно озарило Лолу. Она всегда была девушкой сообразительной. Но так привыкла к смартфону, что и не вспомнила сразу — люди прошлых поколений пользовались записными книжками и вносили туда номера! Даже у мамы была такая, еще со школьных времен. Потрепанная и бесполезная, но мама хранила ее как память.
"Я просто-напросто позвоню, расскажу знакомым деда, где оставила его вещи, и все, свободна!" — Лола аж выдохнула — так полегчало.
Тем временем, во двор вошла женщина с коляской. Она направилась ко все тому же подъезду и начала такой же неспешный, как и она сама, разговор с хозяйкой пса. Сеттер шумно обнюхивал коляску.
Лола не вслушивалась в то, что они говорят, а лихорадочно листала записную книжку Евгения.
Рисунки, рисунки, странные надписи на русском языке, набор бессвязных букв, каллиграфически вписанный в зигзаги и спирали. Рисунки. И ни одного телефона. Да что ж такое!
Неужели она ошиблась? И тут очередная страница вывела Лолу из равновесия. Пальцы задрожали, по спине пробежал холодок. Очередной рисунок изображал её саму! Очень точный набросок, никаких сомнений в похожести. Челка, узкий подбородок с едва намеченной ямкой, широкая переносица, родинка под губой. Это она! Когда слепец успел это, да и как это вообще возможно?! Лола начала листать дальше, и ее глаза округлялись все больше. На каждой странице было ее лицо и непонятные каракули.
Вот она в безразмерной отцовской рубашке в клетку, она надевала ее раз в жизни и хорошо это запомнила — позапрошлым летом, в лесу на пикнике она перевернула на себя целую тарелку грибного супа и пришлось переодеваться. И отец, который тогда ещё был с ними, отдал ей эту свою рубашку, пропахшую машинным маслом, с большим грязным пятном на кармане. Точно отображенным на рисунке.
Сколько же времени за ней следит этот старик? Да и как ему удалось делать это так незаметно?
Вот тут Лоле стало по-настоящему страшно. Она отбросила записную книжку в клумбу, отшвырнув от себя как мерзкое насекомое.
— Что же делается!!! Посмотри! — женщина задрала голову вверх.
Рыжая тоже посмотрела наверх и застыла. Лола отвлеклась от своих бед и на одном стадном инстинкте тоже взглянула наверх.
На крыше, у самого бортика стоял Евгений Владиславович, распростерев руки, как Икар перед полетом на солнце. Вот только крыльев у него не было.
В том, что это именно он, Лола не сомневалась ни минуты, со зрением у неё было более чем отлично, а крыша всего пятого этажа спокойно позволяла рассмотреть подробности.
Трость выскользнула из ее ослабевших рук и упала сначала на ограждение, а после массивный набалдашник перевесил, и с мягким стуком трость исчезла в кусте на клумбе.
Лола не могла оторвать взгляда от высокого силуэта подсвеченного солнцем.
Встревоженный поведением людей пес шумно обнюхивал их руки и толкал носом хозяйку, не понимая, почему они себя так странно ведут.
Всё остальное происходило как в замедленной съемке. Дед переступил парапет и своими слепыми глазами взглянул точно на Лолу, и этот взгляд прошил ее, как булавка мертвую бабочку. Он что-то сказал, сделал ещё шаг и... Девушка могла поклясться, что в этот момент за спиной старика раскрылись два сияющих крыла, ярких настолько, что глаза заболели. Словно смотришь на солнце. В следующий миг Лолу оттолкнуло на пару метров в сторону. Будто две горячие ладони толкнули ее в грудную клетку, выбив весь воздух из легких, она согнулась, судорожно пытаясь дышать, и не увидела падающего тела. Услышала только неприятный тяжёлый стук об асфальт, а потом резкий, бьющий в виски, крик женщины.
По крайней, мере одно теперь стало понятно. Старик точно знал, что сегодня его последний день.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов