Движения становились всё более уверенными, она находила правильный ритм, который заставлял Тэрона вздрагивать и сжимать пальцы в кулаки. Лираль чувствовала, как нарастает его возбуждение, как учащается его дыхание, становясь всё более прерывистым.
Эльфийка наклонилась ещё ниже, её дыхание стало горячим и влажным на чувствительной коже Тэрона. Губы приблизились к самой вершине, и она медленно, почти дразняще, провела языком по самому кончику. От этого лёгкого прикосновения тело Тэрона пронзила дрожь.
Серые глаза не отрывались от лица парня, ловя каждую его реакцию, каждый миг наслаждения.
Гибкий язык начал неторопливое, чувственное исследование, обводя каждый изгиб, каждую линию на головке.
Руки продолжали двигаться в том же плавном ритме, создавая волну на чувствительной коже. Прикосновения были нежными, но уверенными.
Язык Лираль двигался с невероятной грацией и точностью. Она начала с лёгких, почти невесомых прикосновений кончиком языка к самой высокой точке, слизывая выступающий предэякулят, заставляя Тэрона вздрагивать от остроты ощущений.
Затем язык стал описывать медленные, чувственные круги, постепенно усиливая давление. Она то спускалась по всей длине ствола одним длинным движением, то возвращалась к круговому массажу головки, уделяя особое внимание самым чувствительным местам.
Движения были то нежными и осторожными, то становились более уверенными и настойчивыми. Она остановилась, чтобы провести языком по выступающим венам, вызывая у Тэрона волны дрожи.
Лираль то прижимала язык плотно к коже, создавая сильное давление, то слегка касалась, словно дразня. Она то опускалась ниже, лаская основание, то возвращалась к самой вершине, где проводила языком по уздечке.
Её язык работал в гармонии с руками, создавая волну удовольствия, которая накатывала на Тэрона одна за другой. Она чувствовала каждое его движение, каждую реакцию, подстраиваясь под его тело и желания.
Иногда она останавливалась, чтобы обвести языком по кругу самую чувствительную точку, а затем снова спускалась вниз, создавая плавный переход между разными техниками. Её язык был одновременно нежным и настойчивым, чувственным и требовательным.
Лираль плотно обхватила член губами, создавая вакуумное давление, которое заставило тело напрячься ещё сильнее. Губы заскользили вверх и вниз в размеренном ритме, который она постепенно ускоряла, чувствуя, как парень отзывается на каждое движение.
Обеими руками она продолжала обхватывать ствол, создавая дополнительное давление и усиливая ощущения. Её пальцы нежно сжимали, ласкали, двигаясь в унисон с губами, создавая волну удовольствия, которая накатывала на Тэрона одна за другой.
Эльф больше не мог сдерживать свои эмоции. Хриплый стон вырвался из его груди, эхом отразившись от каменных стен пещеры. Его пальцы непроизвольно вцепились в рыжие волосы.
Внезапно тишину пещеры нарушил тихий кашель Шади. Чародейка проснулась от приглушённых стонов и влажных звуков, доносившихся со стороны костра. Её глаза мгновенно открылись, и она увидела картину, от которой кровь прилила к щекам.
Лираль замерла, а затем с громким звуком выпустила член изо рта, после чего медленно повернула голову в сторону Шади. Руки эльфийки продолжали неторопливые движения по влажному стволу, размазывая слюну по всей поверхности.
— Я вам не мешаю? — спросила воительница, хмуря брови и пытаясь скрыть своё смущение.
— Нет, не мешаешь, — с улыбкой ответила рыжая лисица, не отрывая взгляда.
Тэрон попытался что-то сказать, но получил чувствительный щелчок по самому уязвимому месту.
— А ну молчи, когда девушки разговаривают, — строго произнесла рыжеволосая, крепко удерживая парня в своих руках.
Шади открыла рот, чтобы возмутиться, но её взгляд невольно упал на то, как ладони Лираль продолжают ласкать член. В этот момент внутри неё что-то изменилось. Холодный голос демонической сущности зашептал в её сознании:
«Дашь этой сучке право первой попробовать новую силу полукровки на вкус?»
Лираль, словно почувствовав напряжение, царившее в воздухе, начала медленно двигать член из стороны в сторону, словно демонстрируя трофей.
— Не хочешь присоединиться? — провокационно спросила она.
Блондинка замерла, завороженно наблюдая за тем, как внушительный член, всё ещё блестящий от слюны, описывает медленные узоры в воздухе. Её дыхание стало прерывистым, а в груди разгорался огонь противоречивых чувств — гнева, желания и любопытства.