Демоница описала последствия: «Ты не потеряешь рассудок, но всегда будешь стремиться именно к нему. Сделаешь всё, пожертвуешь всем ради него. Именно поэтому за тобой кто-то так яро охотится. Именно поэтому я не могу позволить этому случиться».
Пока она говорила, Тэрон атаковал снова. Силистия создала перед собой щит из чистой демонической энергии, но он лишь на мгновение задержал натиск скверны.
Шади замолчала, обдумывая слова древней демоницы. Если это правда… если всё действительно так, как говорит Силистия, то их положение гораздо опаснее, чем казалось.
Дарморуш обрушил на Силистию сокрушительный удар, пробивший её магическую защиту. Демоница на мгновение ослабила концентрацию, и этого оказалось достаточно.
В долю секунды демон оказался за её спиной, прижав к массивной колонне. Его когтистые руки вцепились в остатки одежды, разрывая их с отвратительным треском. Холодный камень колонны впился в обнажённую кожу, а грубая хватка Тэрона не оставляла шансов на сопротивление.
Его мощное тело прижалось к её спине, горячее дыхание обожгло ухо. Силистия почувствовала, как когтистая рука обхватывает её шею, слегка сдавливая горло. Вторая рука скользнула по бедру, заставляя раздвинуть ноги шире.
— Ну что, Силистия, — прохрипел Дарморуш голосом Тэрона, — уже не такая наглая?
Его язык скользнул по её щеке, оставляя влажную дорожку. Демон усилил хватку на шее, лишая возможности дышать полной грудью. Силистия попыталась вырваться, но Дарморуш с силой впечатал её в колонну.
Трещины побежали по древнему камню от силы удара. В голове Шади помутилось, звёзды заплясали перед глазами.
— Дарморуш! — прошипела Силистия сквозь стиснутые зубы. — Ты ещё пожалеешь об этом!
— О, поверь, — усмехнулся демон, — я только начинаю.
Его руки продолжали исследовать тело пленницы, заставляя её выгибаться в пояснице. Мышцы спины Шади напряглись, создавая рельеф под кожей. Дарморуш усилил давление, вынуждая демоницу принять нужную ему позу.
Широкие бёдра оказались полностью обнажёнными, упругая грудь прижималась к колонне. Демон наслаждался своей победой, его дыхание становилось всё тяжелее, а хватка — крепче.
Силистия чувствовала, как древняя сила закипает внутри, как рвётся наружу её сущность, готовая дать последний бой. Но сейчас она была бессильна против мощи, дарованной Тэрону кристаллом.
Тело Шади содрогнулось, когда она почувствовала горячий член у себя на ягодицах. Демоница пыталась сопротивляться, но силы были неравны.
— Тэрон… нет… — прошептала девушка, но её слова растворились в воздухе, поглощённые тяжёлым дыханием демона.
Тэрон не ответил. Вместо этого он провёл членом по её телу, ощущая жар, исходящий от эльфийки. Его головка скользила по коже, оставляя огненные следы. Ягодицы Шади невольно выпятились, реагируя на прикосновения демона, несмотря на все её попытки сопротивляться.
Тело Шади предало её, отвечая на ласки врага. Она попыталась ударить Тэрона ногой, но он предвидел это движение. Его нога мгновенно прижала её конечность к колонне, лишая последней возможности к сопротивлению.
Демон продолжал своё наступление, его рука всё сильнее вдавливала тело Шади в холодный камень колонны. Каждое движение Тэрона было точным и расчётливым, он видел и предугадывал каждый её шаг. Силистия внутри тела Шади бессильно наблюдала за происходящим, не в силах ничего изменить.
Горячие слёзы отчаяния покатились по щекам воительницы. Она чувствовала себя беспомощной, пойманной в ловушку собственного тела. Её магия была подавлена силой скверны, а физическая сила не могла противостоять мощи демона.
Тэрон наклонился к её уху, его дыхание обжигало кожу:
— Не сопротивляйся… — прошептал он хрипло. — Это бесполезно.
Но Шади продолжала бороться, пусть даже её тело предавало её, пусть даже силы были неравны. В её глазах читалась решимость, даже когда слёзы застилали взгляд. Она не сдавалась, даже находясь в полной власти демона.
— Забавные вы… суккубы. Всегда так трепыхаетесь, — прошептал Дарморуш, его дыхание обжигало шею.
Движения стали более уверенными, он начал медленно водить головкой по нежным складкам киски, чувствуя, как плоть реагирует вопреки воле хозяйки. Каждое прикосновение вызывало в Шади противоречивые чувства — отчаяние смешивалось с желанием, которое она так старалась подавить.