Единственный выход для него-оставить Магьер пустой оболочкой и оставить его с еще одним грехом, который он не мог вынести.
Теперь, когда он знал, что слова памяти будут работать с Тенью, ему хватило только одного взгляда.
— Прийди-
Когда они приблизились, он увидел тела, искалеченные, окровавленные и сломанные, когда живые и немертвые наступали на них, разрывая друг друга. Один из них, как он опасался, был эльфийским всадником, потому что он был накинут на неподвижную тушу убитого коня. Другой явно был маджай-хи, разорванный почти пополам. Здесь было больше гоблинов, чем кого — либо другого, но также и людей-либо живых, либо нет, прежде чем они упадут.
Гораздо более многочисленными были те, кто все еще сражался, среди них маджай-хи различных оттенков, запускающие в то, что должно было быть нежитью. Они нападали на живых врагов только тогда, когда это было необходимо.
Два всадника толкали и топтали других по направлению к огромной фигуре, которую Малец никогда раньше не видел. Он был выше любого ан'Кроана или Лхоинна и покрыт чешуей.
Внимание Мальца переключилось на Магьер, все еще стоявшую впереди в хаосе, и его снова охватили сомнения. В ее нынешнем состоянии она была самой большой угрозой для любой присутствующей нежити. Должен ли он остановить ее сейчас или подождать и позволить ей продолжить? Он повернул на восток, стараясь держаться от нее подальше, пока не оказался на краю предгорий … и слишком далеко от Винн.
Она должна была держать этот посох зажженным, и даже это не удержало бы ничего, кроме нежити. Он попытался разглядеть Магьер более отчетливо, чтобы разглядеть ее лицо, но она бросилась на другую группу дерущихся.
В отчаянии Малец оглядел восточную окраину поля боя. Из кровавой бойни вынырнули две фигуры, окруженные кружащимися и щелкающими маджай-хи. Странница и Вервилия попятились к возвышению скалистых холмов.
Вампир и Гуль на окраине битвы заметили их.
При виде этого Малец потерял всякое чувство здравого смысла и бросился за ними.
Пока Винн наблюдала за бегущим Мальцом, она вцепилась в посох обеими руками, и ее единственной мыслью было сохранить кристалл зажженным. Она никогда не держала свет горящим так долго, и она была истощена от своих усилий в битве до сих пор.
И все же в этот момент у нее была только одна задача.
Чтобы свет продолжал течь наружу, в ночь.
ГЛАВА 17
Странница вздрогнула, когда она попятилась от битвы позади Вервилии. Ее тошнило от страха перед тем, что она увидела — а где же Тень? Они потеряли друг друга, кружась вокруг восточной стороны битвы, когда остатки одной стаи нырнули туда и обратно. Где же Оша?
Но даже вся эта тревога и смятение не могли стереть одно предыдущее, ужасающее зрелище.
Резкий свет внезапно поднялся на севере, и поэтому она знала, что Винн была там. Но в этом свете женщина-воин, которую она так любила и уважала, была едва узнаваема.
Совершенно черные глаза Магьер, как и у других здешних существ, испугали Странницу. Она хотела убежать и от этого зрелища, и от него, но Вервилия настояла: "держись рядом со мной."
Звук падающих камней позади нее не стирал это яркое воспоминание, пока она не услышала его во второй раз.
Странница испуганно обернулась, когда Чирлион наполовину соскользнул, наполовину перепрыгнул последние ступеньки со скалистого склона предгорья. Он замедлил шаг и уставился куда-то вдаль.
Это был первый раз она когда-либо видела его ужасающее выражение на его длинное лицо. Она подумала, что он может заплакать, глядя на битву позади нее. Вервилия смерила Чирлиона холодным взглядом.
Между ними не было симпатии и никогда не будет, судя по тому немногому, что узнала Странница.
Взгляд Чирлиона все еще был устремлен куда-то за пределы жрицы.
Затем Вервилия развернулась к месту сражения, присела на корточки между двумя маджай-хи и раскинула руки с длинным кривым клинком наготове.
Когда путник обернулся, кто-то схватил ее сзади. Еще один из стаи бросился перед ней на страже. Она услышала, как Чирлион шепчет какую-то песнь, когда его руки сомкнулись вокруг нее. Две твари бросились на них по открытой местности с края поля битвы.
У одного было белое, как у мертвеца, лицо. Его радужки, похожие на человеческие, искрились как бесцветные кристаллы в далеком свете посоха Винн. Развевающиеся клочья одежды были испачканы красным и черным в брызгах и пятнах.