— Чем вы тут занимаетесь?
— Греемся, — ответила я, — мы только пришли.
— А чем ты занимаешься? — Спросил викинг, как бы между делом, от чего лицо Рики в миг стало похоже на спелый томат.
— Я пытаюсь уснуть, пока вы тут гогочите, как зверьки.
— Как кролики? — Не унимался Андерс.
— Рики, милый, о чем ты? Мы правда только пришли, поэтому ты более, чем странно себя сейчас ведешь. — Я отставила чай, — кстати, как все прошло с Молли?
— Вам смешно? Посмотрим, кто будет смеяться потом, моя месть будет очень свирепой.
— Не забывай только, что ты мне еще должен хотя бы «спасибо».
— Уж как-нибудь потом тебе его передам, — он хлопнул дверью. От его хлопка хлипкая картина съехала вбок, из-за чего нам постучали с противоположенной стены:
— Нельзя как-то потише!
— Простите! — Крикнул им Андерс, — дурдом, — чуть тише добавил он.
— Как ты мог засмеяться?
— Как я мог не засмеяться, — он сделал акцент на «не», улыбаясь, — даже, если из меня вышел бы плохой двойной агент, это было довольно забавно.
— Ужасно, мы сломали им атмосферу.
Андерс вскинул брови:
— Уверен, что это маловероятно, но можем убедиться.
— Ни за что, — я покачала головой.
— Хочешь еще одно гадание? — Андерс плюхнулся на кровать позади меня.
Я смотрела на плавающие чаинки:
— О, я вижу тут, хм, — делая загадочный тон, я повертела остатки чая, — милый домик Рики, кучу детишек и Молли, пекущую пирог.
—Хороший прогноз, о, величайшая из величайших чаинкосчетов, не сделаете ли вы мне одолжение? — Он протянул мне свою чашку, мигом осушив ее.
— Что ж, посмотрим, вас ждет страшная кара за подглядывание, а также подслушивание, за драку, за то, что отпугнули моего кавалера, еще за ваше бахвальство, но, может быть, жизнь смягчится к вам, если вы угостите меня сигаретой.
— Во-первых, я не подглядывал, это уже извращение, во-вторых, я не бахвалился еще ни разу, но так уж и быть, угощу, — он выудил пачку из кармана и поднес к кончику сигареты зажигалку. — Почему Рики досталось такое будущее? По-моему, вы замешиваете личные чувства, вряд ли это профессионально.
— Никаких чувств на работе, — вставила я, — говорю, что вижу, но все же может поменяться, верно?
— Уж надеюсь на благосклонность, а то пока одни наказания. — Андерс откинулся на спинку кровати, подложив руку под голову, — между прочим, там в пабе, я сделал сразу два хороших дела.
— Ладно, грех за драку отпускается, ты, то есть, вы, — поправила себя я, — помогли некому Бену в его тяжбе.
От последнего слова Андерс улыбнулся:
— Еще я помог некой Эдит в ее тяжбе.
— Возможно, — я пожала плечами, стряхивая пепел в пепельницу, — а может, вам самому хотелось так сделать из эгоистичных позывов?
— Кто знает, — в тон мне ответил викинг.
Я повернулась на него, вспомнив про разбитую бровь:
— Надо приложить что-то холодное, или хотя бы вытереть кровь.
Я принесла мокрое полотенце, Андерс повернулся ко мне, подставляя лицо. Осторожно, как будто не касаясь, легкими движениями, я прикладывала мокрый и холодный край к его ране. Вокруг закопошилась обволакивающая тишина, в которой что-то творилось. В такой тишине всегда что-то происходит, иногда ее можно поймать в предрассветный час, чтобы угадать какой будет день, а иногда она умирает вместе с днем, возрождаясь в ночи.
— Теперь лучше, — шепнула я, убирая полотенце. Взгляд Андерса стал теплым, он взял меня за руку, слегка сжав пальцы, и по руке прошел ток, он побежал по венам, ударяя меня в голову.
— Спасибо, — так же тихо ответил он.
— Пустяки, тебе спасибо.
— Так все-таки я не просто прощен, но даже заслужил благодарности? — К нему вернулась слегка шутливая манера общения, он выпустил мои пальцы, а я лишь цокнула языком, изобразив наигранное недовольство.
По коридору раздались шаги, мы снова прислушались, как по команде развернувшись к двери, которую, я надеюсь, Андерс закрыл на замок. Кто-то споткнулся, громко и грязно выругавшись, а затем завалился в комнату к Рики. Раздался визг, который уже зачастил звенеть за этот слишком длинный вечер, перетекший в холодную и темную ночь. За окном вовсю лил дождь.
— Какого дьявола?
— Что ты тут забыл?
— Я тут живу.
Голоса, сцепившиеся в перепалке, принадлежали Рики и Честеру. Они, отбросив всякое стеснение, громко кричали друг на друга, а мы с Ниссеном замерли в ожидании. Конечно, уставшие от шума гости соседней комнаты, уже застучали босыми ногами по паркету, их голсоа присоединились к всеобщему хору скандала.