— А что празднуем? — В каюту вошел Ниссен.
— Жизнь.
— Уже звучит, как красивый тост.
Вскоре вместе с музыкой в каюте раздался звон бокалов, стук вилок о тарелки и хруст хлебный булочек.
— В жизни не ел ничего вкуснее, — нахваливал Рики.
— Ты меня перехвалишь, и я зазнаюсь, а если зазнаюсь, то уже перестану стараться.
— Да ладно, — он махнул рукой, — как говорится, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и ты тут всех покорила, что плохого.
— Уверена, и Молли отлично готовит, правда, вряд ли именно этим она тебя покорила.
При упоминании девушки Рики смягчался, словно вихрь чувств уносил его в приятные, облака мыслей:
— Ну, конечно, я, так, к слову, сказал про еду. Так-то это не обязательно.
— Это ты так сейчас говоришь, — с позиции умудренного опытом мужчины сказал Честер. — Вот скажи мне, Ниссен, свое честное мнение, как тебя покорить?
— А у тебя большие планы на это? — Отозвался викинг, накладывая еду.
— Я не для себя спрашиваю.
— А для кого?
— Для общего развития.
Андерс наполнил мой бокал, словно и вовсе забыл про вопрос Честера, а я радостно сделала глоток сладкого вина. Удивительно, но именно вино и шампанское в Лондоне отдавалось не по карточкам. Пир во время чумы, не иначе, но люди склонны яростнее жить, впитывая каждый день, если по ночам над их головами начинается бомбежка.
— Так что? — Напомнил о себе капитан, — уверен, тебе есть что сказать.
— Мне нужно подумать, — уклончиво ответил Андерс.
Честер ухмыльнулся в усы, но промолчал.
Этот день не превратился в очередной упавший лист отрывного календаря рутинных событий. После ужина в каюте остались только мы с Андерсом, он кидал на меня говорящие взгляды, полные ожидания, а я делала вид, что не замечаю этого, бездумно пялясь в книгу. Старательно прося героев унести меня по тропинкам своих судеб, но они торжественно молчали, занимаясь своими делами. В конце концов справляться с натиском его глаз стало непомерно тяжело:
— Что такое?
Он состроил невинное выражение лица:
— Ты о чем?
— Что ты смотришь?
— Любуюсь.
Я нахмурилась, не разгадав тона его слов, снова поднимая книгу, с ее пожелтевших страниц надо мной уже смеялись.
— Что, книга настолько плоха, что ты даже не думаешь ее читать?
— О чем ты?
— Твои зрачки не двигаются по строчкам, — заметил Андерс.
Опешив, я вознамеривалась запулить в него своей раритетной и ветхой книжонкой:
— Это провокация, Ниссен.
— Ты сама знаешь, что это правда, мисс прекрасный шпион, — спокойно отозвался он.
— Почему же не миссис?
— Не имею ничего против, но, кажется, тебя это обижает.
Ответить мне не удалось, в каюту ворвался Бен:
— Там корабль, английский флот. Кажется, у нас могут быть проблемы.
— Будь здесь. — Скомандовал мне Андерс.
— Ни в коем случае, — ответила я, выходя, — если вдруг сейчас нас накроют, они каюту тоже проверят, уж поверь.
— А если нет, ты не будешь под ударом.
— Андерс, я уже под ударом, раз я здесь, — мягко ответила я, уступая его неожиданному всплеску беспокойства.
— Тогда будь рядом.
Океан бушевал, как будто в каком-то кино картинно сгущались краски. Мысли о холодной камере не пугали, но были неприятные, как толстая крыса в помойном ведре. Было что-то другое, действительно пугающее и никак не связанное с приближающемся крейсере. Я поглядывала на Ниссена, он стоял, сложив руки на груди, такой же беспощадный и грозный, как погода, награждающая нас беспросветными дождями и темной акварелью вод.
— Эдит, ты должна сказать им, что вы в свадебном путешествии с ним, как обычно, — диктовал мне Честер, — ты меня слушаешь?
— Да, — рассеяно кивнула я, наконец обращая внимание на его слова, — я так и сделаю. Только, они могли вас видеть.
— Сомневаюсь, мы были в рубке, думаю, их привлек корабль сам по себе. Адмирал мог видеть тебя в лицо?
— Нет, никогда не встречались с ним. Многовато чести было бы для меня пока что, — криво усмехнулась я.
Ребята спустились в каюту, притаившись там, а я подошла ближе к Андерсу, наблюдая за развивающимся британским флагом, казалось, ветер готов разорвать его в клочья, так сильно он трепетался.
— А знаешь, из нас ведь и правда вышли неплохие муж с женой.
— Почему в прошедшем времени? Разве мы уже разводимся, не выдержав семейный кризис, так ты сказал?
Вскоре британский корабль поравнялся с нами, на его палубе появились члены экипажа и адмирал собственной персоной:
— Что вы здесь делаете?
Как же высоко приходится задирать голову, чтобы разглядеть их.
— Добрый день, мы просто отправились в небольшое свадебное путешествие. Из Швеции. — Андерс приобнял меня за плечи. Видимо, правдоподобности ради.