Вечерело. Все собрались в каюте, слушая истории о моих шпионских буднях.
— Не представляю, какого это – играть роль немецкой фанатки, — с горечью отозвался Бен.
— Да, паршиво, но со временем привыкаешь, другого варианта не остается. — Я пожала плечами, — загвоздка возникает, когда дело касается доверия. Иной раз агенты перестают доверять даже своей тени, а другой раз, оказываются в западне своей работы. Ходили слухи, про такой случай. Один американский агент оказался на очередном задании, ему в напарницы дали французскую шпионку, так вот, после операции он увез ее в Штаты. Они поженились, она родила ему ребенка и все было прекрасно, семья как с открытки, пока не оказалось, что она – немецкая шпионка.
Воцарилось минутное молчание.
— А что было дальше? Она специально так втерлась ему в доверие?
— Не думаю, насколько я знаю, она забросила свою работу, действительно влюбившись, но немцы быстро нашли ее, шантажировали, заставляли продолжать доносить информацию. В конце концов все закончилось крахом и катастрофой.
— Ну, не будем о грустном, нам и так хватает проблем с этой войной. — Развеял тяжелые вздохи Честер, — пора выходить на дежурство, а остальным по койкам. Наш знаменательный час еще впереди и мне нужно, чтобы вы были преисполнены боевой готовности.
На дежурство я прихватила с собой светильник, плед, чашку кофе и книгу. Хотя, вряд ли, я смогу уснуть, по намеченной тенденции, мы со сном поругались и он, обидчиво выпятив губы, скрылся. В рубке было ужасно холодно, со всех сторон ветер просачивался в мелкие щели, я вернулась за своими излюбленными, но колючими носками, попутно натянув на себя, все что могла.
— Что ты здесь делаешь? — Когда я вернулась, мое место занял Андерс, лениво листающий мою книгу, которую я поспешно отобрала, — нельзя трогать чужое, между прочим.
Он вскинул руки, капитулируя:
— Я подумал, ты все-таки решила поделиться своим чтением, разбавив мое дежурство.
— Нет, сейчас мое дежурство.
— Мы что, серьезно, будем спорить из-за этого?
— Нет, просто Рики мне сказал.
— Рики много болтает.
— Знаешь, я бы все равно хотела остаться тут, все равно я плохо сплю и еще ни разу не выходила на пост, так что, можешь спокойно идти спать.
Андерс снял очки, устало потирая глаза. Казалось, он просто обязан согласиться на мое спасительное предложение, но оправдывать ожидания была не в его компетенции. Всякий раз он умудрялся быть лучше:
— Я останусь с тобой, в любом случае, вдвоем гораздо лучше. Если ты и ты можешь поспать и я, а не только кто-то один.
— Ладно, как скажешь, — я уселась на диванчик, по удобству походивший на землю, замотавшись в плед. Его молчание резало слух, от чего я не переставала ерзать, мысленно спихивая все на ужасный диван.
Андерс сверился с курсом, делая какие-то пометки, а затем развернулся ко мне, упираясь руками о стол:
— Чем займемся?
— А чем занимаются на дежурстве?
— Следят за горизонтом и поправляют курс, если что.
— Можно этим и заняться.
Андерс дернул уголком губ:
— Это не будет увлекательно, предупреждаю сразу.
— Ладно, мистер, у тебя есть другие варианты?
— Да, можешь рассказать мне, о чем твоя книга, например.
Пока я принялась пересказывать сюжет, Андерс сел рядом, постепенно теряя внимание и проваливаясь в сон. Когда мой рассказ остановился на середине прочитанного, я замолчала, накрыв его пледом и села за столик, поджав под себя ноги. Я смотрела вдаль, на бесконечную, не меняющуюся картину ночи. Сейчас, именно в этот самый момент, когда я превратилась в молчаливого наблюдателя, миллион жизней разворачивалось вокруг. Кто-то погибал в тишине или агонии, кто-то приходил на свет с криком, кто-то целовал любовь всей жизни, а кто-то плакал, поранившись об осколки сердца. Сама мысль о масштабах вселенной поражала меня, я размышляла о тех, кому приходится нелегко и о тех, кто не перестает улыбаться, судьбы вертелись в моей голове, как разноцветные стеклышки в калейдоскопе. Проводя линии жизней, в моем сознании вырисовывалось все более четкое понимание всей быстротечности момента, зыбкая жизнь в любую секунду может оборваться, как струна на гитаре и издать последний писк.
Не знаю, сколько я так сидела, но, когда Андерс проснулся, я очнулась, ощутив, как неприятно затекли ноги.
— Спасибо за плед, — еще сонным голосом произнес он, — я даже не заметил, как уснул.
— Ничего. Наверное, тебе стоило уйти вниз.
— Все в порядке, — он скривился, выпрямляясь. — Можешь поспать, если устала.