— Пожалуй, я дам вам обсудить меня не в моем присутствие, хотя удивлен, как вы не сделали этого раньше, — Ниссен забрал чашку у Рикии вышел. Видимо, выпить чай мне сегодня не удастся.
— Как с таким чувством юмора ты еще жив?
— Сноровка.
Когда Рики вышел, я снова уткнулась в блокнот. На душе было легко, как в детстве, я не думала ни о чем, вырисовывая палубу корабля во время шторма. Какие-то приятные чувства щекотали изнутри, наверное, это те самые «бабочки в животе». Что ж, очень неплохо для бабочек.
В проеме снова появилась могущественная фигура Андерса, — вы что правда сплетничали обо мне?
Это прозвучало по-ребячески, вызвав у меня улыбку умиления, когда такой внушительный, статный мужчина грустно хмыкает на слове «сплетничали» невозможно иметь иную реакцию.
— Конечно, пришлось рассказать Рики все твои грязные секретики.
— У меня таких нет, — Он сел рядом, притягивая меня к себе. — Есть два варианта, как можно поступить в этой ситуации. Первый – я поймаю этого пройдоху и у нас будет разговор с ним и второй вариант – ты расскажешь мне все в неформальной обстановке.
— Сейчас достаточно неформально?
В глазах Ниссена сверкнули хитрые блики. — Еще нет, — в одну секунду он подхватил меня на руки так просто, будто я ничего не весела, аккуратно положив на кровать, Андерс применил самый ужасный и запрещенный прием из всех – щекотку. Я заливалась смехом, сыпала угрозы и молила о пощаде, викинг же просто смеялся, наконец выпустив меня.
— Как ты мог?
Увы, сквозь его заразительный смех, ответ был не ясен, но этот момент навсегда останется в моей памяти, эта каюта, освещенная желтым светом, деревянная мебель, белые простыни и воздух, залитый смехом, его чуть съехавшие на нос очки и ровная, широкая улыбка.
До нашего прибытия оставались ничтожные крупицы времени, быстро скользящие по краю песочных часов. Андерс всякий раз просил меня быть осторожной, держаться рядом и не погибнуть ни при каких обстоятельствах.
В стране фьордов
В назначенный день мы пристали к берегам северной страны, усеянной снежным полотном. Первостепенной задачей была встреча с кем-то из первой ячейки. Вчера мы согласовали время и место, а также краткую сводку легенды.
Все утро я приводила себя в порядок, стараясь занять руки хоть чем-то отвлекающим от нервных покалываний в области сердца. Впервые за все наше плавание я даже накрутила волосы на бигуди легкими волнами. Все должно выглядеть идеально, и уж точно не так, будто я провела последнюю неделю под шквалистым ветром и перепачкала всю свою одежду, превратившись в неправдоподобного морского волка. Андерс выжидающе поглядывал на наручные часы, куря одну сигарету за другой, он ждал меня на палубе в окружении остальных.
— Кажется, я готова.
На меня уставилась вся команда, словно видела впервые. Можно подумать, будто до этого я выглядела совсем не важно. По лицу Андерса пробежала быстрая улыбка:
— Тогда идем.
Он подхватил наши вещи и попрощался с остальными. Я обняла Рики, казалось, он весь извелся от переживания, переминаясь с ноги на ногу:
— Будьте там осторожны, вам без нас надо продержаться совсем чуть-чуть. Помни, мы не прощаемся. — Голос его внушал оптимизм.
— Конечно, все будет хорошо, не вешай нос.
Он кивнул, помахав мне рукой:
— Ты меня еще на свадьбу позовешь, не забывай!
— Никогда о таком не забуду, — улыбнулась я, — а Андерса пригласим?
Рики прыснул, тут же повеселев.
— Удачи, ребята, ждем звонка! — Отсалютовал Честер.
Мы спустились на берег, далеко от пристани, почти на пустынным месте. Норвегия оказалась прекрасной, холодной королевой с длинной короной ледяных фьордов, окруженных скалистыми берегами. В этом маленьком городе было почти пусто. Улочки были уставлены разноцветными домиками, приветливо встречающие нас глазами-окнами. Мысленно я повторяла дежурные фразы на датском, которым меня научил Ниссен, теперь я могу узнать, как поживает собеседник, ответить ему в разных вариациях на такой же вопрос, рассказать о себе парочку интересных фактов и, пожалуй, заказать кофе.
На главной площади рядком тянулись маленькие забегаловки и магазинчики. Казалось, здесь все ровно так, как должно быть: неспешно прогуливающиеся люди, очереди в бакалейную лавку, проносящиеся мимо дети, пинающие мяч. Идиллия разрушилась, когда мимо нас проехала машина, набитая нацистами.
— Нам туда, — Андерс открыл дверь, пропуская меня вперед.