Простое убранство кафе необычно гармонировало с огромными люстрами, увешенными дождиком камней, как дама в пушистой шубе, стрекоча бриллиантами в ушах. Столики убраны белыми, чистейшими скатертями, а пол вычищен до блеска. Стоило нам войти, как мужчина, сидевший спиной, обернулся и широко улыбнулся.
Им оказался мой давний друг, с которым мы росли бок о бок, играли в салки, воровали яблоки и падали с велосипеда. Они были дружны с моим братом, вечно досаждая мне, но все это было по правилам детской дружбы, когда твоя маленькая сестра непременно хочет поиграть с вами в футбол или пострелять из рогатки. Энтони направился к нам, заключая меня в объятьях:
— Ну, наконец-то, добро пожаловать, —он протянул руку Андерсу, выражение лица которого становилось менее доброжелательным с каждой секундой.
— Давайте присядем, — Энтони подвел нас к своему столику, опередив Андерса в помощи мне, отодвинув стул. — Итак, Селин Потье и Бьерн Торсен, отныне это ваши имена, а вы наши дорогие учены, прибывшие на научную конференцию.
— А кто ты, позволь спросить?
— Аксель к вашим услугам, — Энтони озорно подмигнул.
К нам подошел официант, оставив на столике три чашки черного кофе.
— Вам сняли номер в гостинице напротив и, конечно, документы, — он передал мне папку, на которой значилось «программа конференции», я тут же спрятала ее в чеомдан, стоявший в ногах, — предлагаю оставить рабочие вопросы на минутку, лучше скажите, как вы добрались.
Андерс, нахмурившись, попевал кофе и электризовался от недовольства.
— Вполне неплохо, а что было у вас?
— Город кишит немцами, кстати, надеюсь, удастся вас представить сегодня.
Энтони прекрасно держался, сохраняя почти абсолютное душевное равновесие. За те месяцы, что мы не виделись, лицо его тронули морщинки задумчивости, пролегая между бровями, но через фасад времени и работы на меня посматривал мальчишка с щербатой улыбкой.
Наш разговор витал вокруг обыденной жизни, со стороны можно было отметить только троих людей, встретившихся, чтобы посплетничать. Именно такая непринужденность играла ключевую роль, не стоит контролировать каждый поворот головы или взмах ресниц, чтобы не казаться пластмассовой куклой, начиненной взрывчаткой. Когда в кафе вошел офицер, он тут же устремились к нам, натянув пластиковую арийскую улыбки.
— О, господа, добрый день! — Энтони представил нас.
— Очень здорово, что вы наконец здесь, посмотрим, чьи умы окажутся гениальнее. — Натянуто протянул герр Хазе.
Мне не нравилась перспектива сходиться в умственной схватки, когда дело касалось ядерного оружия, а не общего познания в географии, но я лишь улыбнулась и ответила ему по-немецки с сильным французским акцентом:
— Даже не претендуем превзойти ваши немецкие головы.
Герр Хазе хмыкнул, лед тронулся, самолюбие нацистов было особенно острым, требующим мягкого снотворного в виде притворства и восхищения. Горькая пилюля для любого агента, застрявшая в горле.
— Жаль оставлять вас, но мне надо присоединиться к своим друзьям.
После него в воздухе остался флер недоверия, словно он душился им каждое утро, выливая на себя целый флакон подозрительности. Энтони звякнул дном чашки о блюдце, привлекая мое внимание.
— Что нового в институте?
— Все по-старому, безжалостно гоняют новичков, толпами возвращая домой, — пожала я плечам, — удивительно, как мы это вынесли.
— Ну, не так уж это и удивительно.
— Удивительно здесь другое, я не совсем готова блистать знаниями.
Энтони небрежно махнул рукой, как будто это не имело значения:
— Я ими здесь и не блистал, не беспокойся, у нас есть человек, который вас проконсультирует в эти пару дней.
Затем Энтони наклонился ко мне через стол и прикрыл рот рукой, как бы делясь секретом:
— А он всегда такой молчаливый или он не знает английский?
Я пождала губы, совсем позабыв о сидящем рядом Андерсе, пока раздумывала над предстоящим списком дел, сетуя, что он чуть сложнее, чем покупка хлеба и пересадка цветов на заднем дворе.
— Не всегда, я потом с ним поговорю, не беспокойся.
— Ладно, если вы закончили, можем идти. Я провожу вас к отелю.
На улице шел снег, он медленно опускался на землю крупными жемчужными хлопьями, словно мы оказались в снежном шаре. Небо накрыли туманной занавеской, не позволяя никому сверху разглядывать маленьких человечков, замедляющихся вместе со снегом, так плавно витающим вокруг. Перед дверьми отеля мы попрощались с Энтони, договорившись встретиться на ужин, по вздохну Андерса стало понятно, как он относится к этой перспективе.