— Чего вы там плетётесь? — Крикнула Мардж, сделав руки рупором.
Мы быстро нагнали их, следуя за Энтони. Он вел нас по пустым улицам, они были совсем лишены всякой жизни: в окнах не горел свет, нигде не слышались разговоры, даже на свежем снегу почти не было следов. Я дивилась ужасу оккупации, представляя, как здесь хорошо было до войны и как город снова закупается и запоёт, когда все закончится.
Энтони остановился у подвальной двери, пару раз мелодично постучав.
— Ах, вот где все, — восторженно произнесла я, когда нас пропустили в большое кирпичное помещение.
Кажется, жизнь никуда не делась, она просто ушла в подполье, продолжая бастовать против войны и невкусной еды. За хаотично расставленными столами сидели большие компании, кто-то жался по стенам, некоторые заняли места на креслах и табуретках. Казалось, каждый приходил сюда и приносил что-то из дома.
— Аксель, дружище! — К нам уже шел мужчина, крича во всю. Он был с длинной бородой и волосами, собранными позади в маленький хвостик. По-английски изъяснялся весьма неважно.
— Это Олаф, он тут главный!
— Да, хорошее получилось местечко, сперва задумал, как укрытие от бомбежек, а потом оно превратилось в наш дом.
— Очень здорово, Олаф, — искренне улыбнулась я, — приятно познакомится с таким деятельным человеком.
— О, это про меня, поесть я люблю, да.
Андерс засмеялся, а я принялась объяснять, что совсем не имела ввиду ничего подобного, пока викинг не пришел мне на помощь.
— А, ты не знаешь никакой северный язык?
— К сожалению еще нет.
— Что ж, дам тебе пару уроков, пойдем, — Олаф протянул мне бутылку отпитого пива, — не стесняйся.
Мы прошли с ним по залу, он дотошно останавливался напротив каждого предмета и называл мне его по-норвежски, пока я не повторю в точности. Олаф мне сразу понравился, но еще больше я прониклась к нему после многочисленной похвалы моих стараний.
— Возвращаю вам красавицу, — хохотнул он, когда мы отыскали Энтони и Андерса.
— А где Берта?
— Вон там, — Энтони кивнул в сторону пианино, вокруг которого собирались девушки, вряд ли намереваясь играть, но используя инструмент, как подставку для кружек и бутылок.
Я села напротив мужчин, поставив свое или чужое, не разберешь, пиво.
— Видишь, рядом с тем толстяком, это Бен, наш агент. Он норвежец, но был завербован, работает на заводе. Отличный парень. — Энтони проходил глазами по подвалу, рассказывая почти про всех последние сплетни.
— Сперва я всерьез подумала, что в городе нет никого.
— Да, не мудрено, может, так даже было бы лучше.
— А ты почему не пьешь? — Вернулся к нам Олаф, — нет, тут так нельзя. Опоздали, значит, штраф.
— Но я и не знала, что сюда надо ко времени.
— Да и что, воробушек мой, — издав тяжелый вздох, Олаф сел рядом, — пей! И вы тоже, что смотрим, кого ждем?
Если мой переводчик с плохого английского на более качественный не врет, то это птичье прозвище я абсолютно одобряю.
Барч и Ниссен переглянулись и залпом осушили свои кружки, пока мои брови медленно ползли вверх.
Я запротестовала:
— Так делать не стану при всем уважении.
— Ну, ладно уж, хотя наши дамы и не так умеют! — Гордо бахвалился Олаф.
Не будучи совсем брезгливой, я все равно не очень горела желанием пить чье-то пиво, поэтому взяла пустой бокал викинга, наливая туда, сделала пару глотков.
— Боже, что это? — Зажмурилась я, когда странный, горький и кислый одновременно напиток обжег горло.
— Это мы сами делаем, нравится?
— Очень, — хрипло ответила я, все еще приходя в себя. Как только ни Андрес ни Энтони и глазом не моргнули. Сомневаюсь, что пили они нечто другое.
— Вот, а говоришь «не буду», — смеялся Олаф, тряся бородой, отчего напоминал Санта Клауса. — У нас сегодня соревнование, кто выпьет больше всех и устоит на ногах, получит приз.
Интересно, за какой такой приз все решили напиться. А может, всем нужен повод, пусть и такой, но лучше, чем ничего.
— Андрес, ты обязан участвовать. Мыс же с тобой почти земляки!
— Я и поучаствую.
— О, не советую. Это плохая затея, я тебя не дотащу до номера. — Качал головой Энтони, — что, конечно, тебе в плюс.
— Не волнуйся, еще не было такого дня, когда бы я не дошел сам. — Заверил его Андрес.
Олаф захлопал в ладоши, привлекая внимание присутствующих, он вытянул викинга в центр:
— Кто готов сразиться с нашим гостем?
Воздух наполнился криками поддержки, из толпы вышел такой же внушительный мужчина, его рука была перебинтована, слегка кровоточа.
— Неужели они здесь такими рождаются, — сокрушенно произнес Энтони, заставив меня весело шмыгнуть.
— Может, их тут кормят чем-то особенным?