Я положила голову ему на плечо, переплетая наши пальцы.
— Я чуть не потерял и тебя, — промолвил Ниссен, — тогда я понял, что могу пережить что угодно, кроме этого.
Дрогнув, я испугалась даже представить, что могло бы случится со мной, если пуля пронзила его. Я молчала, только сильнее прижимаясь к нему, вездесуще сильному, прикрывая глаза. Пройдет еще много времени, раны затянутся, а то, что мы успели вложить в себя, останется с нами до конца, как те, кого мы любим или когда-то любили. Пока он держит мою ладонь в своей, я смогу оправиться, пока его дыхание поднимает грудь, я смогу подняться с колен.
— Тебе надо поспать, Эдит, — мягко произнес Ниссен, осматривая мой бок.
— Пожалуй, да.
Спать мне совсем не хотелось, но организм умолял о пощаде, ему было необходимо отдохнуть хотя бы пару часов, и я его понимаю. Мы вернулись в каюту, в ней больше не было разговоров до утра, смеха и улыбок, она посерела и состарилась за одну ночь. Все вокруг смотрело на меня с отчаяньем, а я старательно отворачивалась, боясь заметить любимую чашку Рики или его свитер, небрежно скинутый на спинку стула когда-то очень давно.
Андерс оставил невесомый поцелуй, — спи спокойной.
— Не уходи, — я обхватила его за запястье, — пожалуйста.
Он сел на край кровати, поглаживая меня по голове, пока я уткнулась носом в подушку, снова зайдясь в беззвучных слезах. На соседних кроватях лежали черные силуэты, каждый отвернулся к стене, никто не спал. Я не заметила, как уснула, изнеможденная от горя и ноющей боли.
— Эй, ты в порядке? — Рики сидел на корме, освещенный солнцем.
Оно заливало все вокруг, наполняя мир светом, вода сияла бирюзовым и смеялась, как будто русалки плескались и резвились. Я непонимающе смотрела на него, подходя ближе:
— Что ты тут делаешь?
— Просто сижу, а ты?
— Я? Не знаю, — Я села рядом, так же свесив ноги за борт.
Он посмотрел на меня и улыбнулся:
— Сегодня хорошая погода, я по такой даже соскучился. Забери фото Молли из моего кармана, хорошо? Отдай ей и скажи, что я был счастлив, когда танцевал с ней.
— Хорошо, — кивнула я, все еще разглядывая друга.
— Эдит, ты всегда будешь моей лучшей подругой, — улыбнулся он, исчезая.
Я проснулась, дрожа и покрываясь потом. За круглым окном поднимался бесцветный рассвет. Я потерла лицо ладонями, убирая пряди прилипших волос:
— Господи, это был сон, просто сон.
Осторожно, чтоб не тревожить рану, я поднялась и вышла на палубу. Гулкое ощущение отдавало в груди, щемящее чувство скорби превращалось в грусть расставания. Ветер гулял в моих волосах, и я слышала его вздохи, соленый воздух наполнял мои легкие, море говорило со мной. Бледный снег пронизывал это утро, и я не была одна. Впервые за много лет, я знала, что не одна. Я ни о чем не жалею, ровно, как и никого не забуду, зажигая свет во тьме.
Пошарив в кармане пальто, я достала пустую пачку сигарет.
— Будешь?
За спиной стоял Честер, его глаза были красные и уставшие, он протянул мне сигарету и зажигалку.
— Расскажи, что там было, — принимая подношение, попросила я.
— Там оказалось очень много чертовых фрицев, мы успели заминировать все, но счет был не очень равный, они ждали нас, понимаешь? Вооруженные до зубов. Когда мы уходили, на Рики накинулся один из них сзади, я ринулся к нему, но кто-то оттаскивал меня, кто-то из парней Энтони. Они говорили, что у нас нет времени и я врезал одному из них, а потом Рики сказал мне, что все кончено и пора бы нам уйти, он повалил немца с верхнего этажа вниз, через перила вместе с собой. — Голос Честера дрогнул, он кашлянул и продолжил, — я ничего не сделал, Эдит. Я бросил его. А он кричал, чтобы мы ушли и оставили его, засранец даже не думал о себе. Когда раздался взрыв, мы были внизу, и я видел его тело.
Я положила руку на плечо капитана, не в силах что-либо сказать, не в силах удержаться на ногах. Честер злился на себя и на Рики, он был бессилен, а бессилие всегда заставляет нас свирепствовать.
— Он был мне, как сын. — Произнес Чес, — а я подвел его.
— Ты не мог ничего сделать, иногда мы не можем спасти всех.
— На его месте должен быть я.
— Представь, как бы жил Рики, если бы погиб ты.
— Но он бы жил, — капитан сделал акцент на последнем слове, — он бы нашел в себе силы пойти дальше.
— Ты тоже должен их найти, Честер.
— Скажи честно, ты веришь в то, что говоришь? — Он впился в меня отчаянным взглядом.
— Я верю, что ты не виноват, и я верю, что Рики поступил так, как поступил бы каждый из нас.
Честер замолчал, а мне стало бесконечно жаль этого ставшего одиноким и выброшенным на дно с привязанными к якорю ногами, мужчину.